Соня чуть-чуть повернула голову. Хотѣла возразить, оправдаться и не то раздумала, не то позабыла. Сладостная истома овладѣвала ею вмѣстѣ съ ощущеніемъ физической теплоты и радости. Гдѣ-то болѣло что-то, кажется, горло; но она почти не ощущала боли. Она точно не вполнѣ понимала, что это такое произошло и происходитъ. Хотя въ отдаленныхъ уголкахъ ея сознанія мелькало:
-- Какъ хорошо... Ахъ, какъ хорошо! И все уже кончилось...
Ей было жаль плачущую Клавдію и, не смотря на сожалѣніе,-- было пріятно, что та плачетъ. Не выходя изъ своего блаженнаго полузабытья, Соня едва слышно шепнула:
-- Не плачь... Я больше не буду...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вечеръ съ елкой прошелъ весело и оживленно.
Сначала ученики были ошеломлены: ихъ ослѣпилъ и поразилъ невиданный блескъ разукрашеннаго дерева. Но послѣ первыхъ минутъ молчаливаго восхищенія началось истинное веселье съ разнообразными играми, съ частыми взрывами заразительнаго дѣтскаго хохота. Почетные гости оказались своими людьми: отецъ Порфирій съ домочадцами, участковый земскій врачъ, фельдшеръ съ семьею, кое-кто изъ зажиточныхъ крестьянъ. Школьники не стѣснялись и разошлись во всю. Даже мрачный Петро Прохоровичъ посѣтилъ и одобрилъ елку. Хотя тутъ же добавилъ:
-- Это еще что! При покойномъ князѣ, Андреѣ Илларіоновичѣ, развѣ такія елки бывали? Объ потолокъ упиралася. И вся горѣла... Сіяніе было, а не елка.
За то теперь сіяли десятки дѣтскихъ глазъ, обрадованныхъ и удовлетворенныхъ. Повеселѣли и учительницы. Софья Михайловна числилась нездоровой, но тоже пришла на празднество съ обвязаннымъ, повидимому -- больнымъ, горломъ. Клавдія и Варвара Платоновна такъ ухаживали за нею все время, словно она трехлѣтній ребенокъ и это именно для нея устроена елка. А она имѣла какой-то смущенно-жизнерадостный видъ, какъ будто стыдилась чего-то въ прошломъ и радовалась чему-то наступающему. Ученики и сотрудницы, отецъ Порфирій и сторожъ Гаврила, фельдшеръ и власовскіе обитатели -- все обрисовывалось сегодня передъ нею въ совершенно новомъ, мягкомъ и симпатичномъ освѣщеніи. Сонѣ казалось, что она внезапно полюбила ихъ всѣхъ и больше уже никогда не разлюбитъ. Ей было хорошо и легко. И это, незнакомое раньше, но заполонившее теперь ея душу настроеніе, выливалось, какъ въ мелодіи, въ одномъ короткомъ словѣ: жить!
-----