-- Власовское училище -- многолюдное. И изъ нашего села, и изъ нижней Власовки, и съ хуторовъ -- всѣ къ намъ идутъ. Переполненіе... А домишко плохонькій, тѣсный... Въ иномъ классѣ по шестьдесятъ душъ сидитъ. Пока занятія, дышать нечѣмъ: духота, парно. Уйдутъ дѣти,-- сейчасъ становится холодно. У учительницъ комнаты совсѣмъ холодныя. Домъ на выгонѣ, стѣны тонкія, потолокъ, какъ въ сараѣ... Гуляй, вѣтеръ, сколько хочешь... Вотъ и зябнутъ. Всю зиму дрожатъ отъ холода.
-- Дрожатъ? -- участливо спросилъ Сергѣй Андреевичъ.-- И Софья Михайловна тоже?
Отецъ Порфирій отвѣтилъ дипломатически:
-- Софья Михайловна хуже всѣхъ зябнетъ. Старшіе барышни уже прибавку выслужили, обзавелись кое-чѣмъ теплымъ. А она на шестнадцати рубляхъ въ мѣсяцъ сидитъ. Въ морозы въ такой тоненькой кофточкѣ бѣгаетъ, смотрѣть страшно. На Рождество уѣзжала къ теткѣ,-- такъ я свою шубу отдалъ. Перепугался... замерзнетъ, думаю...
Князь живо вообразилъ передъ собою Софью Михайловну въ поповской шубѣ и разсмѣялся:
-- Вотъ былъ котъ въ сапогахъ!
Улыбнулся и отецъ Порфирій. Послѣ молчанія Сергѣй Андреевичъ спросилъ:
-- Неужели же на шестнадцать рублей можно жить?
-- Живутъ люди. Значитъ, возможно. Другимъ все же легче. А Софья Михайловна изнѣжена; сама изъ помѣщиковъ. Привыкла къ баловству, къ достаткамъ... Такъ для нея тяжеленько. Первое время вечера и ночи напролетъ плакала. Кончитъ занятія, запрется, сидитъ и плачетъ...
-- Бѣдняжка!