-- Мы всѣ и такъ, и сякъ вокругъ нея... Не помогаетъ, плачетъ. Лучше, говоритъ, мнѣ не жить на свѣтѣ, чѣмъ такая жизнь. Теперь уже третій годъ, отошла немного... А все-таки -- малѣйшее что, сейчасъ головка болитъ. Постной пищи не ѣстъ, сала не переноситъ. Она вѣдь дочка покойнаго Трефильева. Помните, Михайла Борисовича?
-- Скажите! Я и не зналъ. То-то она эдакая граціозная, воздушная; породу вездѣ видно. Михайло Борисовичъ? какъ же, помню; мы съ нимъ встрѣчались. Хлѣбосолъ былъ.
-- Прокушалъ все, что имѣлъ. И свое, и женино... Жена умерла раньше, а послѣ него дочка безъ гроша осталась. Софья Михайловна даже гимназіи не окончила; не на что было. Такъ ужъ, кто-то изъ знакомыхъ пристроилъ въ народныя учительницы.
Князь печально покачалъ головою.
-- Да, да... Разоряется наше дворянство, гибнетъ. И нѣтъ спасенія. Отцы все прикончили, дѣти къ мужикамъ на службу идутъ...
-- Пойдешь и къ мужикамъ. Ѣсть, пить надо...
-- А знаете, батюшка, это вы отлично придумали. Переведемъ школу въ большой домъ. Тамъ тепло, печи чудесныя. Барышнямъ можно отдать комнаты съ южной стороны, гдѣ у насъ спальныя были. Вотъ гдѣ теплынь зимою! Подъ классы пусть берутъ гостиныя: угловую и желтую; или розовую, все равно. И мебель имъ предложимъ. Мебели въ домѣ много, что ей сдѣлается? Досадно, почему не подумали объ этомъ раньше. Зачѣмъ онѣ столько лѣтъ мерзли на выгонѣ?
-- Не рѣшались васъ безпокоитъ безъ особой нужды.
-- Что за безпокойство? Хорошее дѣло можно устроить и безъ особой нужды.
Отецъ Порфирій выразилъ благодарность отъ имени власовцевъ. Затѣмъ съ большою осторожностью заговорилъ о церковно-приходской школѣ. Князь не возражалъ и противъ этой части проекта. Онъ и тутъ охотно далъ свое согласіе: