-- Ну-съ... я къ Маргаритѣ. Водворить Михаила Павловича попрочнѣе.
Онъ ушелъ спѣшной, нервной походкой.
Марочка выразительно глянула на мать. Та пожала лѣвымъ плечомъ, будто говоря: "я же не хотѣла сказать лишнее. Да и что плохого въ моемъ вопросѣ"?
Нумизматикъ поставилъ кресло Марочки въ концѣ чахлаго Александровскаго сквера, противъ ступеней, ведущихъ внизъ, къ морю. Михаилъ Павловичъ и Вова сѣли на скамейкѣ рядомъ.
Сезонъ догоралъ въ Ялтѣ. Еще игралъ днемъ и вечеромъ лѣтній оркестръ въ городскомъ саду. Еще сновали нарядныя дамы и на музыкѣ, и въ скверѣ надъ моремъ. Но ряды праздной публики рѣдѣли, день ото дня. На смѣну имъ прибывали тощія фигуры больныхъ, "зимовики"... Въ драповыхъ, а то и въ ватныхъ пальто сидѣли они у моря. Кутаясь въ кашнэ, выходили на воздухъ лишь когда не было вѣтра. И чѣмъ больше появлялось вторыхъ, и становилось меньше первыхъ, тѣмъ болѣе будничный видъ принималъ городъ. Исчезали разукрашенныя коляски съ извозчичьихъ стоянокъ, переставали наряжаться проводники въ обтянутые синіе костюмы офицерскаго покроя. Меньше шныряло газетчиковъ, продавцовъ фруктъ, персовъ и татаръ съ чадрами. Уличные мальчики съ испитыми, запечатлѣнными большимъ жизненнымъ опытомъ лицами не такъ назойливо навязывали виды Крыма. Пустѣли кондитерскія, менѣе старательно убирались витрины въ магазинахъ. Ухудшалось все, вплоть до гостиничныхъ обѣдовъ...
Дробязгинъ глядѣлъ на море. День стоялъ солнечный, безъ намека на вѣтеръ. Солнце жгло, поблескивало море. Горы возвышались ясныя, чуть лиловыя. Чайки ныряли, сушились на солнцѣ. Колесомъ ходили, купаясь, два дельфина недалеко отъ берега. Пролетѣла черной лентой надъ моремъ стая баклановъ, вытянутыхъ въ рядъ. Внезапно изогнули они свою ровную линію, составили треугольникъ и наново начали выстраиваться одинъ за другимъ, какъ нанизанные на нитку.
-- Хорошо какъ!-- вздохнулъ Михаилъ Павловичъ.
-- Вамъ нравится?-- спросила Марочка и тоже вздохнула.
-- Погодите, надоѣстъ еще Ялта, будетъ казаться тѣсной, какъ мышеловка. Точно на днѣ чашки сидишь въ ней. И чашка то небольшая.
Нумизматикъ взглянулъ на часы.