-- О, пора. Теперь покину васъ, господа. Часика на два съ половиною.
-- На практику?-- поинтересовался Михаилъ Павловичъ.
-- Практика? Вы, конечно, подразумѣваете практику врача подъ этимъ словомъ? Наивный вы человѣкъ. Какая практика въ Ялтѣ у врача, который живетъ въ двухъ комнаткахъ? Кто бы здѣсь пошелъ къ нему лѣчиться? Не знаете вы еще, что такое Ялта. Хотите знать? Я вамъ скажу. Городъ богачей. Все разсчитано на богатыхъ и шалыхъ. На шалые вкусы, капризы. Ищущій труда здѣсь на положеніи нищаго. Возьму себя. Учился въ Кіевѣ, усердно учился. Подавалъ надежды, при университетѣ оставить хотѣли. Но обзавелся семьей, уѣхалъ на земскую службу. Шесть, почти семъ лѣтъ отзвонилъ земскимъ врачемъ. Въ деревнѣ. По восьми часовъ въ сутки работалъ! По всѣмъ отраслямъ... Имѣю я опытность, какъ вы думаете? Понимаю что-нибудь въ лѣченьи? Дуракъ -- и тотъ научился бы при такой практикѣ. А между тѣмъ... знаете, чѣмъ существую въ Ялтѣ? Черной работой. Увѣряю васъ, черной медицинской работой. Впрыскиваньями промышляю, массажемъ... трудъ фельдшера, даже массажиста. Послѣ обѣда уроки даю. Ходятъ два юнца ко мнѣ, на аттестатъ зрѣлости готовятся. И тому весьма радъ, что удалось раздобыть. Хотѣлъ въ кабинетѣ изслѣдованій получить работу, не выгорѣло. Стѣсняются взять врача, немолодого. Зазорно. А мнѣ не зазорно. Я бы и въ дворники поступилъ... да не возьмутъ. Помилуйте. Какой же дворникъ съ университетскимъ дипломомъ? Однако, пора. Заболтался... До свиданья.
Вова пошелъ проводить отца изъ скверика.
Марочка тихо сказала о Нумизматикѣ:
-- Всѣмъ онъ славный. Чуткій, добрый, но самолюбіе... болѣзненное. Весной чуть не разссорились мы. и изъ-за чего? Я осмѣлилась мѣсто ему предложить. Годичнаго врача у насъ съ мамой. Жалованье предлагала, хотѣла и его, и Вову увезти въ деревню. Такъ куда тебѣ! Обида. Благотворительность, говоритъ. Я еще могу прокормить и себя, и сына. У Александры Сергѣевны, говоритъ, здоровье -- дай Богъ всякому. А вамъ, говоритъ, никакого врача постояннаго не надобно. Извѣстный режимъ между операціями -- вотъ и все лѣченье. И какъ развелъ, какъ развелъ... до слезъ меня заговорилъ. А я очень рѣдко плачу, почти никогда. Или еще... Я Вовѣ очень симпатизирую. Удовольствіе хотѣла доставить. Подарила кодакъ. Мальчикъ въ восторгѣ былъ. Маркъ Григорьевичъ взбѣленился и вернулъ обратно. Дорогой слишкомъ подарокъ, нельзя принять. А для чего и деньги... если съ ними нельзя быть полезной, кому хочется?
Приближался Вова. Мѣняя разговоръ, Марочка указала на сѣверъ.
-- Поглядите, какъ красиво спустились облака.
Было красиво и въ самомъ дѣлѣ. При ясномъ солнцѣ верхушки горъ стояли незакрытыя, а ниже ихъ, по горамъ, бѣлой цѣпью съ большими звеньями легли облака. Они съ особой рельефностью оттѣняли вершины, но затушевывали ту часть горъ, которую закрывали собою. И вершины, казалось, повисли въ воздухѣ, подбирались къ небу, уже не имѣя опоры на землѣ.
-- Хочешь внизъ, Вовочка? На камни, къ берегу? Михаилъ Павловичъ сведетъ тебя?