-- Лебедев, не говорите так о нем. Он честный человек и любит меня.
Она заломила в отчаянии руки. Он подошел к ней и испытующе посмотрел прямо в глаза.
-- Елена, зачем ты вышла замуж? Какая ты жена? Жена Косякова, -- этого полумертвеца, бесталантливо мажущего свои религиозные картины. Несла бы ты уже до конца свою долю, в которой столько красивого и влекущего. Тебе нужно до конца дней остаться обиженной Еленой, слабой и печальной, вечно тоскующей по счастью, хрупкой и порывистой любовницей. Тебе нужна воля, ты погибнешь без нее.
Она посмотрела на него невольно загоревшимся взглядом и вдруг ослабела, поникла. Он взял ее руку и долго гладил. Потом обеими руками запрокинул назад ее голову и тихо долго целовал в губы. Елена Григорьевна покорно и безвольно, закрыв глаза, принимала поцелуи.
-- Приходи опять ко мне, Елена. Разве ты не понимаешь, мой стебелек, что мы неразлучны в жизни. Нам не нужно никаких оков, никаких обещаний. Мы схожие и близкие, оба свободные и неудовлетворенны. Оттого мы всегда наполняем любовным трепетом, когда смотрим друг другу в глаза.
-- Теперь уйди. Не мучай меня, я устала, -- сказала она с потухшим взглядом.
Лебедев весело воскликнул.
-- Ну, конечно, уйду. А то уж очень курьезно: муж ловит меня в Москве, чтобы всадить пулю в сердце, а я тем временем преспокойно целую его жену. До свиданья. Елена...
-- Ах, я устала, я так устала...
Он ушел, а Елена Григорьевна осталась посреди комнаты неподвижная, заломив пальцы, устремив глаза перед собой. В углах и за мольбертами затаенно наблюдали тени, ползли по стенам к потолку. Враждебно стерегла ее скучная будничная комната и высокие мольберты, с которых смотрели благочестивые фигуры святых. Сердце Елены Григорьевны охватили холод и одиночество. Ей страстно захотелось убежать неведомо куда, распустить волосы, закричать пронзительным пьяным голосом.