В двери постучали, и в комнату вошел Лебедев. Она вздрогнула и встала. Она смотрела на него пораженная.
-- Где Косяков? -- спросил он, не здороваясь.
-- Сегодня уехал в Москву. Я не знаю зачем.
Лебедев, не дожидаясь приглашения, сел и закурил папиросу. Он хмурил красивые брови.
-- Черт знает что такое, -- сказал он, фыркнув. -- Ваш Косяков положительно сошел с ума. Вы знаете, зачем он поехал в Москву? Чтобы меня вызвать на дуэль. Как вам понравится эта поспешность? Я, действительно, собирался в Москву и только случайно не уехал. Но ведь это же глупо! Я сам к нему пришел, -- я не уклоняюсь, пожалуйста! Этот сумасшедший будет гоняться за мной по Москве, а я сижу у него и жду, чтобы он меня оскорбил и дрался со мной на дуэли. Видели вы что-нибудь глупее?
-- Но почему он хочет вас вызвать? Что же произошло?
-- Елена, я всегда был искренен с тобой и никогда не одевал маски.
-- Не смейте так говорить, -- сказала она, нахмурившись, а глаза ее выражали нежность и печаль.
-- Полноте, зачем лицемерить, Елена. Мы слишком близкие и похожие люди, нам не так легко совсем уйти друг от друга... Я действительно что-то сказал о тебе, что-то о том, что ты много любила и не можешь быть мещанской женой. Ты слабая, но у тебя душа дикой птицы. Ну да, я сказал... Так что же? Я вовсе не хотел тебя оскорбить. А твой благородный рыцарь решил обиду смыть кровью. Ему, видишь ли, все рассказали, разукрасили. Ты представь, как все это глупо... Вообрази твоего сутулого, чахоточного мужа с револьвером в руке, у барьера. Он наверное никогда не держал револьвера и, пожалуй, подстрелит самого себя. Я и сам никогда не стрелял... Единственным выходом из положения было бы нам просто подраться здесь или где-нибудь на задворках. Ах, как глупо!
Елена Григорьевна слушала с выражением смущения и боли в лице.