-- Вы все думаете о Лебедеве? -- спросил он не то с улыбкой, не то с горечью.
-- Да, о нем...
Она опустила голову и стиснула руки на коленях. Красноватый отблеск от камина падал на лицо.
-- Он испорченный человек, все это знают. Вы были для него одной из многих...
Косяков ходил по комнате большими неловкими шагами. Остановился и сказал, заложив руки в карманы:
-- В общем, бедная вы. Я смотрю на вас, и сердце разрывается от жалости. Что же будет с вами?
Он отошел, взялся обеими руками за голову, постоял и опять подошел. Снова ходил по комнате. Елена Григорьевна думала, и он знал, что эти думы о Лебедеве, об этом непостоянном человеке, который так же небрежно ушел от нее, как и другие, не понял, не пощадил.
-- Послушайте, Елена... -- Он остановился и пригнулся к ее плечу. Глубоко втянул в грудь воздух, осиливал волнение. -- Послушайте... Будьте моей женой. Ну, что ж, довольно... Я вижу, что иначе не могу.
-- Но ведь вы знаете меня. Разве я могу быть вашей женой? И я ведь не люблю вас.
-- Все равно, все равно... Только относитесь ко мне хорошо... Вы уже устали. Нужно вас защитить. Вы измучились...