Занявъ комнату, я пошелъ знакомиться съ городомъ. Онъ не великъ: въ часъ съ небольшимъ можно пройти его вдоль и поперекъ. Но на этомъ тѣсномъ пространствѣ какая смѣсь разнохарактерныхъ улицъ, построекъ, разноплеменныхъ личностей, языковъ! Мнѣ не случалось еще встрѣчать такого разнообразія въ предѣлахъ небольшаго города. Какъ будто всѣ торговыя націи земнаго шара выслали своихъ представителей на это сборное мѣсто. По главной торговой улицѣ съ макадамазированной мостовой и широкими каменными тротуарами тянутся двухъ и трехъэтажные дома съ разнаго рода магазинами, гдѣ англичане торгуютъ главнѣйше сукнами и шерстяными матеріями, американцы -- чугунными, желѣзными и мѣдными издѣліями, французы -- галантерейными товарами, а между ними открылъ свою лавку еврей-часовщикъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, золотыхъ дѣлъ мастеръ; нѣмецъ торгуетъ шляпами и сапогами собственнаго издѣлія, испанецъ промышляетъ табакомъ, сигарами и папиросами, этимъ русскимъ изобрѣтеніемъ, успѣвшимъ, благодаря всемірнымъ выставкамъ, въ послѣднее десятилѣтіе распространиться по всему свѣту. Тутъ же на тротуарахъ безпечно слоняются темнокожіе канаки, одѣтые по-европейски, и каначки въ блузахъ безъ таліи, спускающихся съ плечъ широкими складками, и въ соломенныхъ круглыхъ шляпахъ съ пестрыми вѣнками живыхъ цвѣтовъ. А между ними прачка-китаецъ проворно пробирается въ свой кварталъ, гдѣ у сыновъ Небесной имперіи ведется бойкій торгъ особнякомъ отъ европейскихъ національностей.
Китайцы вообще строго обособляются, занимая значительную часть города, которая и носитъ на себѣ особый, имъ только свойственный отпечатокъ. Тротуары въ китайскомъ кварталѣ обыкновенно досчатые, дома -- деревянные, двухъэтажные. Въ нижнемъ этажѣ находятся мастерскія и лавки, въ которыхъ торгуютъ китайскими платьями, обувью, съѣстными припасами и вообще всѣмъ, къ чему привыкъ у себя на родинѣ цѣпкій китаецъ и съ чѣмъ онъ не можетъ разстаться, куда бы ни занесла его жажда къ наживѣ; а верхній этажъ, снабжаемый обыкновенно выходящимъ на улицу балкончикомъ, служитъ квартирой для многочисленныхъ обитателей. Взамѣнъ фотогеновыхъ фонарей, которыми освѣщается главная улица, здѣсь надъ тротуарами висятъ пестрые бумажные фонари, извѣстные у насъ подъ именемъ китайскихъ. Этотъ своеобразный, но довольно грязный кварталъ примыкаетъ къ берегу протекающей подъ городомъ рѣчки; а по-другой сторонѣ ея, тотчасъ же за мостомъ вытянулись обширныя китайскія прачечныя, позади которыхъ красуется еще большой балаганъ, носящій названіе китайскаго театра. Сверхъ того, въ этомъ же кварталѣ находятся два выстроенныя китайцами капища. По всему видно, что этотъ неутомимый народъ завладѣлъ здѣсь значительною почвою, въ которую успѣлъ запустить глубокіе корни, несмотря даже на то, что сыны Небесной имперіи рѣдко вывозятъ съ собою семьи изъ Китая, вовсе не располагая на всегда переселиться въ чужой край.
А, въ то же время, безпечные, добродушные канаки, какъ называютъ коренныхъ туземцевъ, живутъ на противуположной окраинѣ города въ бѣдныхъ, кое-какъ изъ досокъ сволоченныхъ лачужкахъ, промышляя большею частью скудно оплачиваемою поденщиной, или торгуя рыбой, ловить которую они страстные охотники, а, сверхъ того, еще искусно сплетенными пестрыми вѣнками. Въ былое время каначки носили эти цвѣты просто на головѣ, а теперь по старой привычкѣ все еще любятъ украшать ими свои занесенныя изъ Европы шляпы. Между тѣмъ какъ, по послѣднимъ статистическимъ отчетамъ, населеніе китайцевъ изъ года въ годъ сильно прибываетъ, въ тоже время, поколѣніе канаковъ настолько же совращается. Такое бѣдственное, можно сказать приниженное положеніе туземцевъ тѣмъ еще страннѣе, что на престолѣ Гавайскаго государства возсѣдаетъ не чужестранный, а свой туземный король Калакуа, недавно возвратившійся въ свою столицу изъ своей веселой поѣздки по Европѣ. Надо замѣтить, однако, что хотя Калакуа и чистокровный канакъ, но онъ отнюдь не потомокъ кореннаго царскаго рода, вымершаго со смертью Камеамеа V. Нынѣшній гавайскій король сынъ одного изъ важнѣйшихъ вождей канаковъ и одолженъ своимъ избраніемъ интригамъ мѣстныхъ представителей иностранныхъ державъ, особенно англичанъ и американцевъ. Дѣлами правленія въ этомъ конституціонномъ государствѣ завѣдуютъ четыре министра, которые избираются изъ тѣхъ же иностранцевъ. Избранный король пользуется вообще весьма ограниченною властью и служитъ какъ бы удобнымъ орудіемъ въ рукахъ министровъ и вліятельныхъ членовъ парламента для достиженія ихъ своекорыстныхъ цѣлей, въ ущербъ, конечно, массѣ туземнаго населенія. Поводомъ въ поѣздкѣ Калакуа въ Европу, какъ мнѣ передавали, послужили неудовольствія, возбужденныя въ парламентѣ будто бы безтактными поступками короля, вслѣдствіе чего министры сочли за лучшее удалить его на время изъ столицы, снабдивъ его для путешествія небольшими денежными средствами.
Какъ при дворѣ короля, такъ и въ парламентѣ между высокопоставленными лицами находятся не только европейцы, но также и богатые канаки, владѣющіе обширными имѣніями. Такимъ образомъ, туземное населеніе занимаетъ двѣ крайнія ступени на лѣстницѣ здѣшняго общественнаго строя: одни, меньшинство, принадлежатъ къ высшему классу, частью занимая государственныя должности, частью образуя изъ себя штатъ придворныхъ, а вся масса остальныхъ туземцевъ относится къ низшему слою наемниковъ и мелкихъ землевладѣльцевъ. Изъ послѣднихъ вербуются солдаты для войска и нижніе полицейскіе чины. Попадающіеся на улицахъ темнокожіе стражи общественнаго благочинія носятъ суконные синіе кафтаны съ мѣдный пуговицами и съ бляхой на груди, синее кэпи покрываетъ ихъ кудрявую темноволосую голову. Хотя этотъ нарядъ нельзя считать сообразнымъ съ условіями тропическаго климата, но онъ, все-таки, еще сносенъ въ сравненіи съ формою, въ которую облекается здѣшнее (весьма, конечно, небольшое) войско. Очарованный громкими побѣдами надъ Франціею, одержанными пруссаками, король нарядилъ свою крохотную гвардію по образцу побѣдоносной прусской арміи. Одинъ изъ заѣхавшихъ въ Гонолулу прусскихъ офицеровъ съ восторгомъ объяснялъ мнѣ, что у здѣшнихъ солдатъ все до послѣдней петлички составляетъ вѣрный слѣпокъ съ прусской формы.
За исключеніемъ главной торговой улицы и китайскаго квартала, во всѣхъ остальныхъ частяхъ города дома жителей окружены садами. Особыхъ скверовъ въ городѣ нѣтъ, да они были бы, пожалуй, лишними, такъ какъ весь городъ и безъ того представляетъ какъ бы обширный скверъ, усаженный пышною тропическою растительностью. Чрезвычайно привлекательны въ этомъ отношеніи сады по такъ называемому Ноуану-авеню, по которому тянутся ряды роскошныхъ виллъ, принадлежащихъ придворной знати и богачамъ какъ туземнаго, такъ и европейскаго происхожденія. Красивыя виллы окружены группами пальмъ разныхъ породъ, высокими тамариндами съ ихъ мелкой листвой и длинными гроздьями ярко-желтыхъ цвѣтовъ, величавыми магноліями съ ихъ большими воронкообразными бѣлыми пахучими вѣнчиками, тюльпанными деревами и китайскими лиліями, между которыми по шпалерамъ вьются великоцвѣтныя пассифлоры, а съ мелкихъ рѣшетчатыхъ бесѣдокъ, словно каскады, спускаются пышные клематисы, густо усыпанные цвѣтами яркопунцоваго цвѣта. Здѣсь, что ни недѣля, то распускаются все новые яркіе цвѣты, и не знаешь, какому времени года отдать преимущество въ этомъ отношеніи.
Пройдя по живописному авеню, я по мосту перешелъ на другую сторону небольшаго потока и, поднявшись немного въ гору, направился по долинѣ, которая чѣмъ далѣе, тѣмъ все болѣе съуживалась между ограничивающими ее съ обѣихъ сторонъ крутыми горными сватами. Вскорѣ за чертою города показалось кладбище, усаженное пирамидальными кипарисами, изъ темной зелени которыхъ выдѣлялись своею матовою бѣлизною мраморные памятники. Недалеко оттуда показалось одиноко стоящее каменное зданіе королевскаго мавзолея. По сторонамъ дороги между кустами попадался индѣйскій тростникъ съ его пунцовыми продолговатыми вѣнчиками, а въ щеляхъ темныхъ камней, которыми въ нѣкоторыхъ мѣстахъ огорожены поля, коренился папоротникъ, являющійся здѣсь въ самыхъ разнообразныхъ видахъ. За каменными оградами стоятъ домики туземцевъ, а по полямъ разраслось широкими, похожими на лопухъ, но глянцевитыми листьями таро. Корень этого растенія до прибытія на острова европейцевъ составлялъ главную пищу туземцевъ.
Таро преуспѣваетъ только въ полѣ, постояно находящемся подъ водою. А потому канаки разбиваютъ сперва воздѣлываемую площадь по слегка отлогому скату на нѣсколько четыреугольниковъ, размѣщая ихъ одинъ за другимъ террасами. Разсадивъ затѣмъ по сдѣланнымъ грядамъ клубни таро, они заботятся только объ орошеніи. Для этого изъ горныхъ ключей проводятъ воду по каналамъ, направляя ихъ такъ, чтобы влага разливалась по всѣмъ четыреугольнымъ площадямъ, переливаясь съ одной террассы на другую. Такимъ образомъ, корни растенія находятся постоянно подъ водою. Мѣсяца три спустя послѣ посадки, вырываются изъ земли большіе клубни, съ виду похожіе на крупный картофель. Употребляются они въ пищу вареные или печеные; изъ нихъ же приготовляютъ любимый туземцами пой, родъ киселя, отличающагося кисловатымъ вкусомъ. Канаки большіе охотники до этого весьма питательнаго блюда. Оно вошло даже въ употребленіе у водворившихся здѣсь европейцевъ. Поэтому воздѣлка таро производится все еще въ довольно большихъ размѣрахъ.
Упомяну здѣсь кстати еще объ одномъ, въ настоящее время рѣже употребляемомъ въ дѣло растеніи изъ семейства перечныхъ, изъ корней котораго дикари приготовляли прежде свой возбуждающій напитокъ кава. Для приготовленія его каначки собирались обыкновенно гурьбой и, размѣстившись въ кружокъ, жевали корень; потомъ клали пережеванное въ стоящую среди нихъ деревянную плоскодонную чашу, поливали все это водою и процѣживали. Канаки съ наслажденіемъ распивали приготовленный такимъ образомъ напитокъ. Въ настоящее время кава замѣнена ввезенною европейцами водкою. Нельзя сказать, впрочемъ, чтобы канаки сильно пристрастились къ ней: мнѣ ни разу не случилось встрѣтить здѣсь пьянаго канака.
По дорогѣ на встрѣчу часто попадались всадники, скакавшіе въ городъ. Канаки, никогда не видавшіе лошадей до прибытія сюда европейцевъ, въ настоящее время иначе не пускаются, хотя бы даже не въ дальній путь, какъ на конѣ. Украшенныя пестрыми вѣнками, каначки, подобравъ платье между ногъ, возсѣдаютъ такъ же, какъ мужчины, верхомъ и, отличаясь твердой посадкой, такъ же смѣло мчатся на быстрыхъ скакунахъ, вообще, верховая ѣзда составляетъ любимую потѣху туземцевъ, и даже робкіе китайцы увлекаются ею: въ праздники они нерѣдко встрѣчаются цѣлыми кавалькадами.
Миновавъ ниспадающій узкой струею водопадъ съ горной вершины и пройдя верстъ десять отъ города, я сталъ подниматься по крутымъ извилинамъ все выше и выше, и, наконецъ, остановился на краю отвѣсной крутизны на высотѣ слишкомъ тысячи футовъ надъ раскинувшейся долиною. На горизонтѣ синѣло море, а по долинѣ раскинулось мѣстечко, обитаемое канаками и окруженное сахарными плантаціями. Это мѣсто прозывается Ноуану-Пали и замѣчательно не только какъ своеобразное проявленіе горной природы, но также какъ поприще роковой битвы, окончательно рѣшившей участь жителей Гавайскихъ острововъ.