"Сократить, по возможности, число правительственныхъ чиновниковъ въ виду того, что населеніе у насъ ограниченное и дѣлъ немного.
"Отмѣнить министровъ, за исключеніемъ одного, и сберегаемыя такимъ путемъ деньги употребить на полезныя для народа учрежденія.
"Уничтожить поголовный налогъ и обложить налогомъ муловъ и ословъ, потому что не люди, а животныя должны быть облагаемы.
"Улучшить школьные законы и назначить учителямъ народныхъ школъ болѣе высокое вознагражденіе.
"Разослать нѣсколько молодыхъ людей изъ туземцевъ въ чужіе края и пріискать новыя растенія для выгодной у насъ воздѣлки, а не ограничиваться однимъ сахарнымъ тростникомъ, такъ какъ этимъ страна можетъ быть доведена до истощенія".
По этой нѣсколько оригинальной платформѣ можно уже судить, насколько интересы главной массы туземнаго населенія совпадаютъ съ интересами крупныхъ землевладѣльцевъ. Впрочемъ, такія заявленія народа едва ли достигнутъ своей цѣли, несмотря за то, что на гавайскомъ престолѣ сидитъ свой туземный король, хотя бы и готовый поддержать интересы своихъ одноплеменниковъ. Власть находится, все-таки, въ рукахъ окружающихъ короля и потворствующихъ его прихотямъ и слабостямъ иностранцевъ, по преимуществу американцевъ и англичанъ. При такихъ условіяхъ неудивительно, что по мѣрѣ того, какъ усиливается въ странѣ наплывъ иностранныхъ элементовъ, въ то же время, сокращается составъ кореннаго туземнаго населенія. Объ этомъ, впрочемъ, здѣсь едва ли кто и сокрушается: благодушные и крайне безпечные канаки, особенно женскій полъ, пользуются всякими услаждающими благами внесенной въ ихъ край чуждой цивилизаціи, вовсе не заботясь о потомствѣ, лишь бы хватило на ихъ вѣкъ. Въ этомъ случаѣ они представляютъ, можно сказать, рѣзкую противуположность туземцамъ Новой Зеландіи, маори, упорно отставающимъ до послѣдней крайности свою племенную индивидуальность отъ натиска соблазнительной европейской цивилизаціи.
Быстро прошло время въ интересныхъ для меня бесѣдахъ съ словоохотливымъ нѣмцемъ, а пароходъ, между тѣмъ, миновавъ два небольшихъ острова, на разсвѣтѣ третьяго дня вошелъ въ бухту. На выдающейся въ море песчаной косѣ раскинулась пальмовая роща, а справа отъ нея пріютился городокъ Гило. Хотя онъ считается административною столицею острова, но своими низенькими постройками, вытянутыми по низменной набережной подъ сѣнью тропическихъ деревъ, Гило болѣе походитъ на уютную деревушку. Далѣе отъ набережной на отлогомъ подъемѣ виднѣются, впрочемъ, три церкви, деревянное зданіе окружнаго суда и другихъ оффиціальныхъ вѣдомствъ, сверхъ того, большой отель, а на заднемъ планѣ этой, въ своемъ родѣ привлекательной идиллической картины все выше и выше подымаются горы, надъ которыми вдали господствуютъ вулканы Мауна-Лоа и Maуна-Кеа, уходя въ облака своими величавыми снѣжными вершинами. Гостинница, въ которой я остановился, содержится англичаниномъ, который снаряжаетъ также туристовъ, желающихъ посѣтить знаменитый кратеръ Килоеа. По моей просьбѣ хозяинъ нанялъ для меня гида, который и явился на другой день съ ранняго утра у подъѣзда гостинницы съ двумя осѣдланными лошадьми.
Перепадалъ мелкій дождь. Не обративъ на него вниманія, мы сѣли на коней и вдвоемъ отправились въ путь. Но только что выѣхали мы изъ города въ открытое поле, какъ сильный вѣтеръ сталъ хлестать намъ въ самое лицо. Ѣхавшій впереди канакъ обратился ко мнѣ съ вопросомъ: не воротиться ли намъ домой? Я старался ободрить его и мы поѣхали было далѣе. Дождь усиливался, вѣтеръ крѣпчалъ. Выбравшись на открытый со всѣхъ сторонъ бугоръ, обѣ лошади отъ сильнаго порыва вихря съ дождемъ разомъ поворотились мордами въ противную сторону и стали, какъ вкопанныя. Смотря на жалкую физіономію съежившагося канака, я не сталъ болѣе настаивать, и мы дали волю конямъ, которые быстро примчали насъ въ городъ въ гостинницѣ. Поѣздку поневолѣ пришлось отложить до другого дня.
Мнѣ и прежде уже говорили о сильныхъ дождяхъ, господствующихъ на островѣ; но я никакъ не ожидалъ, чтобы они продолжались здѣсь съ такою настойчивостью. Точь въ точь какъ у насъ бываетъ по временамъ въ ненастные дни сентября. Впрочемъ, такому обилію дождей подвержены только восточные берега, куда пассатомъ заносятся влажныя облака съ моря. Осаждаясь на высокихъ горахъ, водяные пары не переходятъ по другую ихъ сторону, такъ что на западной половинѣ острова стоитъ, въ то же время, ясная, сухая погода. За то восточная полоса отличается болѣе пышною растительностью и чудными вѣчно-зелеными лѣсами.
На другое утро погода нѣсколько выяснилась, хотя не надолго. Мы, все-таки, отправились. Миновавъ нѣсколько сахарныхъ плантацій, среди которыхъ попадались широковѣтвистыя хлѣбныя деревья съ ихъ большими лапчатыми листьями, мы вскорѣ выѣхали на обширную низменную поляну, по которой разсыпаны были странные на видъ панданусы. Дерево, вышиною съ яблоню, распускаетъ во всѣ стороны голые корявые сучья, на концахъ которыхъ ланцевидные длинные листья расходятся кругомъ въ видѣ густого широкаго султана. Эти раскинутыя по низменности деревья придаютъ странный своеобразный видъ тропическому пейзажу. Проѣхавъ по проложенной черезъ болото гати, мы стали подниматься въ горы по грунту, покрытому сплошною твердою лавою чернаго цвѣта. Тутъ уже прекращается всякій слѣдъ какой-нибудь дороги. Лошади сами выбираютъ удобныя для проѣзда мѣста, осторожно переступая по лавѣ съ уступа на уступъ, съ камня на камень. Гидъ придерживается только хорошо знакомаго ему направленія. Управлять добрыми конями было бы здѣсь даже опасно, такъ какъ они сами лучше сѣдока разбираютъ и какъ бы чутьемъ угадываютъ ненадежныя подъ ихъ ногами мѣста. Такіе подъемы повторяются по всему пути, словно уступами, которые прерываются обширными, почти горизонтальными площади мы.