Въ Окландѣ я случайно познакомился съ нѣмцемъ, переселившимся сюда изъ Россіи лѣтъ пятнадцать тому назадъ и открывшимъ здѣсь оптовую торговлю сѣменами. Онъ обѣщалъ мнѣ показать здѣшній первобытный лѣсъ или бушъ, какъ называютъ его колонисты, и для этого въ воскресенье заѣхалъ за мной въ легкомъ боггэ. Проѣхавъ верстъ около пятнадцати отъ города, мы очутились въ холмистой мѣстности и стали взбираться по крутому скату на лѣсистую вершину горы. Тамъ, наконецъ, остановились мы передъ одиноко стоявшимъ среди пустыннаго бора строеніемъ. Въ послѣднемъ, какъ оказалось, открыта была народная школа для дѣтей поселившихся по сосѣдству фермеровъ. Самъ учитель встрѣтилъ насъ на крыльцѣ и пригласилъ къ себѣ въ комнату. Училище само по себѣ не представляло, впрочемъ, ничего особенно интереснаго: въ немъ обучали въ двухъ классахъ чтенію, письму и счету по заведенному въ англійскихъ школахъ методу. Узнавъ о настоящей цѣли нашей поѣздки, хозяинъ тотчасъ же предложилъ свои услуги, съ тѣмъ, чтобы ознакомить насъ съ лѣсною растительностью.
Позади дома на площадкѣ увидѣли мы мощныя даммары, извѣстныя у колонистовъ подъ именемъ пихты-каури. Шишки на этомъ, съ виду суровомъ деревѣ, съ его темно-зеленой мелкой листвою, немногимъ менѣе еловыхъ. О громадныхъ размѣрахъ пихты можно судить уже по тому, что, по словамъ учителя, изъ досокъ сколоченная школа его, правда небольшая, вся выстроена изъ одного дерева: доски на стѣны, полъ и потолокъ, балки и прочій лѣсной матеріалъ,-- все выпилено изъ ствола одной даммары. Говорятъ, будто она только и водится въ сѣверной части острова; но и тутъ ее уже такъ безпощадно истребляли, что въ настоящее время эта пихта считается рѣдкостью. За то на мѣстахъ, гдѣ прежде росла даммара цѣлыми рощами, теперь въ почвѣ находятъ много остатковъ смолы. На живомъ деревѣ этой смолы не видать; она, подобно ископаемому янтарю, скрывается подъ корнями погибшей пихты на глубинѣ двухъ-трехъ футовъ. Туземцы хорошо знаютъ мѣста, изобилующія смолою, и добываютъ ее въ большомъ количествѣ, доставляя этотъ товаръ оптовыхъ торговцамъ въ Оклендѣ. Какъ отличный матеріалъ для составленія лаковъ, она подъ именемъ смолы-каури (Kauri Gum) составляетъ весьма важный для города предметъ торговли, тѣмъ болѣе, что этотъ продуктъ находится въ одной только къ Окленду прилегающей области. О количествѣ добываемой смолы можно судить по тому, что въ годъ ее вывозится до пяти тысячъ бочекъ, цѣнностью въ полтораста тысячъ фунтовъ стерлинговъ. Нѣкоторые большіе, болѣе чистые куски смолы отбираются здѣшними токарями, выдѣлывающими изъ нихъ разнаго рода бездѣлушки для кабинетныхъ украшеній. Полупрозрачная смола желтоватаго цвѣта, съ зеленоватымъ оттѣнкомъ, напоминаетъ собою янтарь, но она не такъ тверда и легче растапливается.
Лѣсъ, въ который мы стали проникать вслѣдъ за нашимъ вожакомъ, отличается чрезвычайнымъ разнообразіемъ растительныхъ формъ: здѣсь какъ будто собрались представители растительнаго царства изъ разныхъ частей свѣта. Въ тѣни густолиственныхъ породъ распустили свои громадныя перья-листья древовидные папоротники; рядомъ съ хвойнымъ деревомъ раскинула въ видѣ пышнаго султана свою верхушку пальма арека (Areka sapiila), и все это переплетено разнаго рода вьющимися стеблями; а среди нихъ торчитъ сажени на двѣ отъ почвы странное, съ виду безлиственное, съ горизонтальными голыми отростками, вродѣ шпагъ, копейное дерево (Lance-wood), прозванное такъ поселенцами оттого, что они изъ прямого легкаго ствола его изготовляли себѣ во время оно длинныя копья. Однако, среди пышной растительности не видать никакихъ слѣдовъ животной жизни. Нашъ хозяинъ увѣрялъ, что млекопитающихъ въ лѣсахъ вовсе нѣтъ; изрѣдка лишь залетаютъ сюда мелкія пташки. И неудивительно: этотъ лѣсъ ничто иное, какъ остатокъ бывшихъ прежде первобытныхъ дебрей въ краѣ, гдѣ не такъ еще давно водились хотя мелкія четвероногія животные и довольно крупныя птицы. Съ уничтоженіемъ окрестныхъ лѣсовъ, исчезли, конечно, и обитавшія въ нихъ животныя. За то завезенные сюда изъ Австраліи воробьи распложаются здѣсь такъ же быстро, какъ и тамъ.
Вообще въ Новой Зеландіи совершается тотъ же процессъ постепеннаго истребленія туземной флоры и фауны, что и на материкѣ Австраліи. Учитель сообщилъ мнѣ интересную въ этомъ отношеніи пѣснь туземцевъ, въ англійскомъ переводѣ, конечно. Сами маори, какъ видно по этому произведенію народной поэзіи, теперь уже предчувствуютъ окончательную гибель своей расы. Приводя здѣсь пѣснь въ подстрочномъ переводѣ, напомнимъ, что именемъ пакеа туземцы называютъ вообще европейскихъ пришельцевъ.
Какъ муха пак е а изгнала муху маори,
Какъ злаки пак е а сгубили злаки маори,
Какъ крыса пак е а убила крысу маори,
Какъ клеверъ пак е а выжилъ травы маори,
Такъ, наконецъ, самъ пак е а выморитъ и туземца-маори!
Это можно назвать похоронною пѣснью не однихъ только новозеландскихъ дикарей, но и остальныхъ туземныхъ племенъ Тихаго океана.