2. А я в Италии, и если умереть...¹⁴¹¹ и с тобой об этом не советуюсь; если же за пределами, то что мне делать? К тому, чтобы остаться, склоняет зима, ликторы¹⁴¹², недальновидные и равнодушные полководцы; бежать — дружба Гнея, дело честных, позор союза с тираном, о котором не известно, Фаларису¹⁴¹³ ли или Писистрату¹⁴¹⁴ намерен он подражать. Пожалуйста, разгадай это и помоги мне советом. Хотя я и считаю, что тебе там уже жарко, но все-таки — насколько сможешь. Если я сегодня узнаю здесь что-нибудь новое, ты будешь знать: ведь консулы теперь прибудут к своим нонам. От тебя ежедневно буду ждать письма; но на это ответь, как только сможешь. Женщин и Цицеронов я оставил в формийской усадьбе.

CCCXVIII. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., VII, 21]

Калы, 8 февраля 49 г.

1. О наших бедах ты узнаёшь раньше, чем я; ведь они исходят из ваших мест; хорошего же, которого можно было бы ждать отсюда, — ничего. Я приехал в Капую к февральским нонам — так, как приказали консулы. В этот день Лентул приехал поздно. Другой консул¹⁴¹⁵ совсем не приезжал еще за шесть дней до ид; в этот день я уехал из Капуи и остановился в Калах; оттуда я на другой день, на рассвете, и пишу это письмо. Вот что узнал я, пока был в Капуе: от консулов ожидать нечего, набора нигде никакого; ведь и вербовщики не осмеливаются показать свое лицо, когда тот¹⁴¹⁶ близко, а нашего полководца, наоборот, нигде нет, он ничего не делает, да они и не заявляются. Ведь отсутствует не желание, но надежда. Что же касается нашего Гнея (о жалкое и невероятное дело!), как он слаб! Ни присутствия духа, ни осмотрительности, ни средств, ни заботливости. Не буду касаться известного: позорнейшего бегства из Рима, весьма робких речей на народных сходках в городах, незнания сил не только противника, но и своих. А каково следующее?

2. В день за шесть дней до февральских ид в Капую прибыл народный трибун Гай Кассий¹⁴¹⁷, привез распоряжения консулам, чтобы они прибыли в Рим, забрали деньги из неприкосновенного казначейства¹⁴¹⁸, тотчас же выехали. Чтобы они возвратились после оставления Рима? С какой охраной? Чтобы затем выехали? Кто позволит? Консул¹⁴¹⁹ написал ему в ответ, чтобы прежде он сам — в Пиценскую область. Но вся та область была потеряна; знал только я из письма Долабеллы. Для меня не было сомнения, что тот¹⁴²⁰ вот-вот будет в Апулии, наш Гней — на корабле.

3. Что мне делать, задача большая; клянусь, для меня вовсе не было бы ее, если бы все не было сделано позорнейшим образом, и я не причастен к какому-либо замыслу; но все-таки речь о том, что мне подобает. Сам Цезарь склоняет меня к миру, но письмо написано до того, как он начал наступать. Долабелла, Целий пишут, что я его вполне удовлетворяю. Меня мучит совершенно безвыходное положение. Помоги мне советом, если можешь, и все-таки предусмотри то, насколько можешь. При таком смятении мне не о чем писать. Жду твоего письма.

CCCXIX. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., VII, 22]

Формийская усадьба, вечером 8 или утром 9 февраля 49 г.