3. Вообще в отношении того, в чем я колеблюсь, мне важно знать, что намерен делать Домиций, что наш Лентул¹⁵⁵². О Домиции слухи разные: то, что он в Тибурской области, — нелепо; то, что он с Лепидами подступил к Риму, по-моему, неверно. Ведь Лепид говорит, что он куда-то проник скрытыми путями, но для того ли, чтобы скрыться, или чтобы добраться до моря — даже он не знает. Он также не знает насчет сына. Он добавляет одно, очень огорчительное: Домицию не возвращены деньги, которых у него было в Корфинии довольно много¹⁵⁵³. Но о Лентуле никаких известий. Пожалуйста, разузнай об этом и напиши мне.

CCCXLVII. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., VII, 15]

Формийская усадьба, 3 марта 49 г.

1. За четыре дня до мартовских нон Эгипта¹⁵⁵⁴ вручил мне твои письма: одно давнее, которое ты, по твоим словам, за три дня до календ дал Пинарию, которого я не видел; в нем ты ждешь, что сделает посланный вперед Вибуллий¹⁵⁵⁵, которого Цезарь вовсе не видел (из второго письма я вижу, что ты знаешь, что это так), и как я приму возвращение Цезаря, от встречи с которым я думаю совсем уклониться; в тот же день ты замышляешь бегство и изменение своей жизни, что тебе, по-моему, и следует сделать, и ты не знаешь, при связках ли Домиций¹⁵⁵⁶. Когда ты будешь знать это, сделай так, чтобы я знал. Вот ответ на первое письмо.

2. Последовало еще два письма, отправленных оба в канун календ, которые меня, и до того, как я тебе писал, колебавшегося, сбили с прежней точки зрения. И меня не волнует, что ты пишешь «враждебный самому Юпитеру»¹⁵⁵⁷. Ведь опасность кроется в гневе обоих, победа же так неопределенна, что худшее дело¹⁵⁵⁸ кажется мне более подготовленным. Не действуют на меня и консулы, которые сами поддаются воздействию легче, чем пушинка или лист. Размышление о долге терзает меня и терзало до сего времени. Более осторожно, конечно, остаться; более честным считается переправиться. Иногда я предпочитаю, чтобы многие считали, что я поступил неосторожно, нежели чтобы немногие — что нечестно. Ты спрашиваешь о Лепиде и Тулле¹⁵⁵⁹; для них нет сомнений в том, чтобы явиться к Цезарю и прийти в сенат.

3. Твое самое последнее письмо отправлено в календы; в нем ты желаешь встречи и не теряешь надежды на мир. Но я, когда пишу это, не считаю, ни что они¹⁵⁶⁰ встретятся, ни что Помпей, если они встретятся, согласится на какие-либо условия. Ты, видимо, не сомневаешься в том, что мне следует делать, если консулы переправятся; они, конечно, переправляются или — сейчас уже — переправились. Но запомни — кроме Аппия¹⁵⁶¹, нет почти никого, кто не имел бы на это права. Ведь это либо обладающие военной властью, как Помпей, как Сципион, Суфенат, Фанний, Воконий, Сестий, сами консулы¹⁵⁶², которым, по обычаю предков, положено посещать даже все провинции, либо их легаты. Но я не решаю ничего; к чему ты склоняешься и что почти правильно, понимаю. Я написал бы больше, если бы мог писать сам. Но я, как мне кажется, смогу через два дня. Посылаю тебе копию письма Бальба Корнелия¹⁵⁶³, которое я получил в тот же день, когда и твое, чтобы ты испытал скорбь за мою участь, видя, что надо мной издеваются.

CCCXLVIII. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., VIII, 16]

Формийская усадьба, 4 марта 49 г.