Эпир, между 6 и 13 января 48 г.
1. Я получил от тебя запечатанную книжку, которую доставил Антерот. Из нее о своих личных делах я ничего не мог узнать. Из-за них я очень тяжко удручен, так как того, кто о них заботился1969, нет там у вас, а в каком он краю — не знаю и всю свою надежду на сохранение доверия1970 и частной собственности возлагаю на твое столь проверенное мной расположение ко мне. Если ты его проявишь при этих злосчастных и крайних обстоятельствах, то я буду переносить более храбро эти опасности, общие для меня с прочими. Умоляю и заклинаю тебя так и поступать.
2. У меня в Азии в кистофорах1971 около 2 200 000 сестерциев. Путем перевода этих денег ты легко поддержишь доверие ко мне. Если бы я не считал, что оставляю его прочным, веря тому, кому, как ты давно знаешь, я менее всего должен верить1972, я бы немного задержался и не оставил бы личных дел в запутанном состоянии. По этой причине пишу тебе позже, так как поздно понял, чего следует бояться. Еще и еще молю тебя взять на себя попечение обо мне во всем, чтобы, если будут целы те1973, вместе с которыми я нахожусь, я мог вместе с ними быть невредимым и приписывать мое спасение твоему расположению.
CCCCIII. От Марка Целия Руфа Цицерону, в Эпир
[Fam., VIII, 17]
Рим, февраль 48 г.
Целий Цицерону привет.
1. Лучше бы мне было быть тогда в Испании, а не в Формиях, когда ты выезжал к Помпею! О, если бы либо Аппий Клавдий был на этой стороне1974, либо на той стороне1975 Гай Курион, дружба с которым понемногу и вовлекла меня в это гибельное дело! Ведь здравый ум у меня, я чувствую, отнят гневом и любовью1976, не говоря уже о том, что когда я, при отъезде ночью в Аримин1977, пришел к тебе, то ты, давая мне поручения к Цезарю насчет мира и играя роль удивительного гражданина, пренебрег долгом друга и не позаботился обо мне. И я говорю это не потому, что не верю в это дело1978; верь мне, лучше погибнуть, чем видеть этих.
2. Итак, если бы не было страха перед вашей жестокостью, мы уже давно были бы выброшены отсюда; ведь, кроме немногих ростовщиков, здесь теперь нет ни человека, ни сословия, которые бы не были помпеянцами1979. Со своей стороны, я уже добился, чтобы особенно чернь, а также народ, который ранее был нашим, были вашими. «Почему это?» — скажешь ты. Нет, послушай остальное. Я вас заставлю победить против вашего желания. Вы удивляетесь, видя меня Катоном? Вы спите и, мне кажется, до сего времени не понимаете, где мы не защищены и где мы слабы. И я делаю это без всякой надежды на награду, но — что обычно оказывает на меня наибольшее действие — от скорби и негодования1980. Что вы там делаете? Ждете сражения, — а в этом он1981 очень силен. Ваших войск я не знаю. Наши привыкли очень жестоко биться и легко переносить холод и голод.