-- Вы ведь в IV гимназии учились?
-- И в четвертой.
-- Ну, вот. Вы, очевидно, были в приготовительном, а я кончала. И вот как-то после уроков наша классная дама, Вера Петровна такая, с попугаячьим носом, -- "За Цветаевой нынче не пришли. Проводите ее домой. Вы ведь соседки?" Я взяла Вас за руку, и мы пошли.
-- И мы пошли.
Дорого бы я дала теперь, чтобы сейчас идти за теми двумя следом.
Четвертая гимназия. Красные иксы балюстрады вокруг пруда-"прудов" -- Патриарших. Первый гимназический год, как всё последующее, меняла школы, как классы и города, как школы -- без друзей, с любовью к какой-нибудь одной, недосягаемой, ибо старшей, -- с неизменным сочувствием все тех же трех учителей -- русского, немецкого, французского, -- с неизменным презрением прочих. Патриаршие пруды, красные фланелевые штаны, восемь лет, иду за руку с Натальей Гончаровой.
(Может, и не было. Кажется, не могло быть. И не меня вели, а другую, Цветкову, напр<<имер>>. Или мою старшую сестру -- тоже Цветаева и тоже Трехпрудный. Но та не помнит, а я помню. Но ту не помнит, меня помнит. Значит -- я. Значит -- мое.)
Младенчество
Наталья Гончарова родилась в Средней России, в самом сердце ее, в Тульской губ<<ернии>>, деревне Лодыжино. Места толстовско-тургеневские. Невдалеке Ясная Поляна, еще ближе Бежин Луг. А в трактире уездного городка Чермь -- беседа Ивана с Алешей. Растет с братом -- погодком в имении бабушки. Бабушка безвыездная: ни к кому никуда, зато к ней все, вся деревня. По вечерам беседы на крыльце. Что у кого отелилось -- ожеребилось -- родилось, что у кого болит -- чем это что лечить. Бабушка живет в недостроенном доме, родители Гончаровой с детьми напротив, в недоснесенном. Почему недоснесли? Почему недостроили? Так, между начатком и пережитком, протекает ее младенчество. Два дома и ни одного цельного, а зато два. Дом в ущелье -- прямой вывод тех двух. Прямым выводом была бы и палатка, всякое жилье, кроме комфортабельной казармы современности. Это -- отзвук в быту. И -- обратный урок колыбели: недостроенное -- достраивай! Законченные "соборы" Гончаровой -- нет всем недостроенным домам.
-- У вас есть любимые вещи? -- Нелюбимые -- есть. Недоделанные. Я просто оборачиваю их лицом к стене, чтобы никто не видел и самой не видеть. А потом, какой-то нужный час -- лицом от стены и -- все заново.