На вопрос, на который никто не отвечает сразу, а иные не отвечают вовсе, не потому, что не было, а потому, что не думали ("да у меня и не было первого!" ушами слышала) -- Гончарова ответила точно и сразу:
-- Первое воспоминание? В той комнате, знаете, о которой я Вам говорила, -- белянке, мы с братом за круглым столом смотрим картинки. Книга толстая, картинок много. Гуда? Два.
-- А это должно быть второе, если не первое. Я все детство прожила в деревне и совсем не помню зимы. Была же, и гулять должно быть водили, -- ничего. А это помню. Весна на гумне. Меня за руку ведут через лужи. А из луж (голос тишает, глаза загораются, меня, на которую глядят, не видят, видят): -- из-под льда и снега -- ростки. Острые зеленые ростки. На гумне всегда много зерен рассыпано. Первые проросшие.
Ну, есть и лучшие, ну, может ли быть лучше, чем: два первых сразу, вся Гончарова в колыбели: сила природы в ней и тяга ремесла. Книга то-олстая! Картинок мно-ого! И не эти ли острые ростки -- потом -- через всю книгу ее творчества: бытия.
-- Кукол не любила, нет. Кошек любила. А что любила -- садики делать. (Вообще любила делать.) Вырезались из бумаги кусты, деревца и расставлялись в коробке. Четыре стенки -- ограда. Законченный сад.
-- Вам бы не хотелось сейчас -- такое деревцо, тогдашнее?
(Голубово, имение барона Б. А. Вревского. "В устройстве сада и постройках принимал Пушкин, по фамильному преданию, самое горячее участие: сам копал грядки, рассадил множество деревьев, что, как известно, было его страстью".)
-- Вы говорите, первое воспоминание. А вот -- самое сильное, без всяких событий. Песня. Нянька пела. Припев, собственно:
А молодость не вернется,
Не вернется опять.