-- Есть вещи, которые вы особенно любите, любимые?
-- "Нелюбимые, есть: недоделанные".
Пристрастием Гончаровой к данным темам ничего не объяснишь. Да любит ли художник свои вещи? Пока делает -- сражается, когда кончает -- опять сражается и опять не успевает любить. Что же любит? Ведь что-нибудь да любит! Во-первых, устами Гончаровой: "я одно любила -- делать", делание, самое борьбу. Второе: задачу. То, ради чего делаешь и как делаешь -- не вещь. Вещь -- достижение -- отдается в любовь другим. Как имя. -- Живи сама. Я с моими вещами незнакома.
Рассказывает о театральных работах: "Золотой Петушок", "Свадебка", "Покрывало Пьеретты", "Садко"... Да, у меня еще в Америке какая-то вещь есть... не помню, как она называется..." Какая-то... не помню... а ведь был день, когда только этой вещью жила.
...И каждый мазочек обдуман, обмыслен,
И в каждый глазочек угодничек вписан...
Опыт остался, вещь ушла. -- Родства не помнящие! -- А расставаться жаль. Так, отправляя своих Испанок за море (за то, за которым никогда не будет), Гончарова, себе в утешение, себе в собственность, решает написать вторых, точно таких же, повторить. И -- что же? "И тон другой, и некоторые фигуры проработаны иначе". А ведь вся задача была -- повторить. Очевидно, непосильная задача. А непосильная потому, что обратная творческой. Да что искать у Гончаровой повторов творца, живой руки, когда и третий оттиск гравюры не то, что первый. Повторность тем при неповторности подходов. Повторность тем при неповторности дел.
Но, во избежание недоразумений, что -- тема? О чем вещи, отнюдь не что вещи, целиком отождествимое с как, в тему не входящим, и являющимся (в данном случае) чисто живописной задачей.
Тема -- испанки, тема повторяется, т. е. повторяется только слово, наименование вещи и название встречающегося в ней предмета, веер, например. Ибо сам веер от разу к разу -- другой. Ибо иная задача веера. Повторность чисто литературная -- ничего общего с живописью не имеющая.
Повторность тем -- развитие задачи, рост ее. Гончарова со своими вещами почти что незнакома, но и вещи Гончаровой почти друг с другом незнакомы, и не только разнотемные, однотемные. (Вывод: тема в живописи -- ничто, ибо тема -- все, не -- темы нет. Я бы даже сказала: без права предпочтения.) Возьмем Косарей и Бабы с граблями. Тема, прохождение ряда фигур. Живописная задача? Не знаю. Осуществление: другие пропорции, другие цвета, иная покладка красок. Бабы: фигуры к центру, малоголовые, большетелые. Косари (сами -- косы!) -- фриз, продольное плетение фигур. Что общего? Прохождение ряда фигур. Обща тема. Но так как дело не в ней, а в живописной задаче, которая здесь явно разная, то те косари с теми бабами так же незнакомы, как косари Ассирии, скажем, с бабами России.