(Высказываемое целиком от имени чужого творчества. Для поэта все дело в что, диктующем как. "Ритмы" Крысолова мне продиктованы крысами. Весь Крысолов по приказу крыс. Крысоприказ, а не приказ поэтической задачи, которой просто нет. Есть задача каждой отдельной строки, то есть осуществление всей задачи вещи. Поэтическая задача, если есть, не цель, а средство, как сама вещь, которой служит. И не задача, а процесс. -- Задача поэзии? Да. Поэтическая задача? Нет.)
-- А иногда и без задачи, иногда задача по разрешении ее, ознакомление с нею в конце, в виде факта налицо. Вот разрешила, теперь посмотрим -- что. Вроде ответов, к которым же должен быть вопрос.
Мнится мне, Гончарова не теоретик своего дела, хотя и была в свое время, вернее, вела свое время под меняющимися флажками импрессионизма, футуризма, лучизма, кубизма, конструктивизма, и, думается мне, ее задачи скорее задачи всей сущности, чем осознанные задачи, ставимые как цель и как предел. Гончаровское что не в теме, не в цели, а в осуществлении. Путевое. Попутное. Гончарова может сделать больше, чем хотела, и, во всяком случае, иначе, чем решила. Так, только в последний миг жизни сей, в предпервый -- той, мы понимаем, что куда вело. Живописная задача? Очередное и последнее откровение.
Гончарова и школа
Создала ли Гончарова школу? Если создала, то не одну, и лучше, чем школу; создала живую, многообразную творческую личность. Неповторимую.
-- "Когда люди утверждались в какой-нибудь моей мысли, я из нее уходила". Гончарова только и делает, что перерастает собственные школы. Единственная школа Гончаровой -- школа роста. Как другого научить -- расти?
Это о школе-теории, а вот о школе-учебе, учениках. Бывало иногда по три-четыре, никогда по многу. Давала им тему ( каждому свою), и тотчас же, увлекшись, тотчас же себе ее воспрещала. "Потому что, если начну работать то же, невольно скажу, укажу, ну просто -- толкну карандаш в свою сторону, а этого быть не должно. Для чего он учится у меня? Чтобы быть как я? И я -- для чего учу? Опять -- себя? -- Учу? -- Смотри, наблюдай, отмечай, выбирай, отметай не свое -- ведь ничего другого, несмотря на самое большое желание, не могу дать". -- Будь.
Школу может создать: 1) теоретик, осознающий, систематизирующий и оглавляющий свои приемы. Хотящий школу создать; 2) художник, питающийся собственными приемами, в приемы, пусть самим открытые, верящий -- в годность их не только для себя, но для других, и что, главное, не только для себя иначе, для себя завтра. Спасшийся и спасти желающий. Тип верующего безбожника. (Ибо упор веры не в открывшемся ему приеме, а в приеме: закрывшемся, обездушенном); 3) пусть не теоретик, но -- художник одного приема, много -- двух. То, что ходит, верней, покоится, под названием "монолит".
Там, где налицо многообразие, школы, в строгом смысле слова, не будет. Будет -- влияние, заимствование у тебя частностей, отдельностей, ты -- в розницу. Возьмем самый близкий нам всем пример Пушкина. Пушкин для его подвлиянных -- Онегин. Пушкинский язык -- онегинский язык (размер, словарь). Понятие пушкинской школы -- бесконечное сужение понятия самого Пушкина, один из аспектов его. "Вышел из Пушкина" -- показательное слово. Раз из -- то либо в (другую комнату), либо на (волю). Никто в Пушкине не остается, ибо он сам в данном Пушкине не остается. А остающийся никогда в Пушкине и не бывал.
Влияние всего Пушкина целиком? О, да. Но каким же оно может быть, кроме освободительного? Приказ Пушкина 1829 года нам, людям 1929 года, только контр-пушкинианский. Лучший пример "Темы и Варьяции" Пастернака, дань любви к Пушкину и полной свободы от него. Исполнение пушкинского желания.