Либо семейный портрет, либо гениальная сатира на буржуазную семью. Впрочем -- то же.
Иконные вещи, перебросившиеся за границу. -- "Времена года" (четыре панно). Циклы "Купальщицы", "Магнолии", "Рыбы", "Павлины". Вот один -- под тропиками собственного хвоста. Вот другой -- "Павлины на солнце", где хвост дан лучами, лучи хвостом. "Солнце -- павлин". -- "Я этого не хотела". Не хотела, но сделала.
"Колючие букеты" (цветы артишока, аканта, чертополоха) -- угрозы растущего.
Альбом "Весна", которую я бы назвала "Весна враздробь". Периодическая дробь весны с каким-то остатком, во-веки неделимым. Вот цепи зарисовок:
Весна. Цветение в кристалле. Острия травы как острия пламени. Брызги роста. Цвет или иней? После Баха (весь лист сверху донизу в радужной поперечной волне. Баховские "струйки"). Из весны -- в весну (снаружи -- в дом, уже смытый весною. Уцелело одно окно). Весна -- наоборот: где небо? где земля? -- Пни с брызгами прутьев. -- Изгородь в звездах (в небе цветы, на лугу звезды)... И опять Бах.
Альбомы "Les cités" (Города, Театральные портреты, рисунки костюмов к "Женщине с моря") (последняя роль Дузе). Альбом бретонских зарисовок. Альбом деревьев Фонтенебло. Иллюстрации к "Vie persanne". Иллюстрация к "Слову о полку Игоревом". Называю по случайности жеста Гончаровой в ту или другую папку. Гончаровское наследие -- завалы. Три года разбирать -- не разберешь. Гончарова, как феодальный сеньор, сама не знает своего добра. С той разницей, что она его, руками делала.
Игорь. Иллюстрации к немецкому изданию Слова. Если бы я еще полгода назад узнала, что таковые имеются, я бы пожала плечами: 1) потому что Игорь (святыня, то есть святотатство); 2) потому что я поэт и мне картинок не надо; 3) потому что я никого не знаю Игорю (Слову) в рост. Приступала со всем страхом предубеждения и к слову, и к делу иллюстрации. Да еще -- Слова!
Есть среди иллюстраций Игоря -- Ярославна, плач Ярославны. Сидит гора. В горе -- дыра: рот. Изо рта вопль: а-а-а... Этим же ртом, только переставленным на о (вечное о славословия) славлю Гончарову за Игоря.
Как работает Наталья Гончарова? Во-первых, всегда, во-вторых, везде, в-третьих, всё. Все темы, все размеры, все способы осуществления (масло, акварель, темпера, пастель, карандаш, цветные карандаши, уголь -- что еще?), все области живописи, за все берется и каждый раз дает. Такое же явление живописи, как явление природы. Мы уже говорили о гармоничности гончаровского развития: вне катастроф. То же можно сказать о самом процессе работы, делания вещи. Терпеливо, спокойно, упорно, день за днем, мазок за мазком. Нынче не могу -- завтра смогу. Оторвали -- вернусь, перебили -- сращусь. Вне перебоев.
Формальные достижения? Я не живописец, и пусть об этом скажут другие. Могли бы сказать и о "цветных плоскостях", и хвастануть "тональностями", и резнуть различными "измами", -- все как все и, может быть, не хуже, чем все. Но -- к чему? Для меня дело не в этом. Для Гончаровой дело не в этом, не в словах, "измах", а в делах. Я бы хотела, чтобы каждое мое слово о ней было бы таким же делом, как ее каждый мазок. Отсюда эта смесь судебного следствия и гороскопа.