Новые встречи с Волошиным происходят в феврале 1912 г. в Москве. 11 февраля Цветаева дарит ему вторую книгу своих стихов -- "Волшебный фонарь";17 27 февраля все "обормоты" (так называли себя "коктебельцы" 1911 г.) собираются у Герцык; 28 февраля С. Эфрон дарит Волошину свою книгу "Детство". На другой день Цветаева и Эфрон (к тому времени уже поженившиеся) уезжают в Италию. Оттуда (из Палермо) ими отправлена 24 марта (6 апреля) 1912 г. открытка Волошину, а затем в переписке наступает перерыв. В начале декабря 1912 г. Волошин вновь приезжает в Москву, где живет у сестер Эфрон. Отсюда он уехал только в начале апреля. В первой половине марта под маркой домашнего "издательства" М. Цветаевой и С. Эфрона "Оле-Лукойе" вышла книга Волошина "О Репине".
В конце апреля 1913 г. в Коктебель приезжает Цветаева с дочерью и мужем; здесь она пробыла до 14 августа.18 В Доме-музее Волошина сохранился его пейзаж (гуашью) с надписью: "Милой Марине в протянутую руку", датированный 26 апреля 1913 г. Другое свидетельство о пребывании супругов Эфрон в Коктебеле -- книга Д. Мережковского "Александр Первый", подаренная с надписью: "Пра19 -- с нежной любовью. Марина Эфрон и Сережа" -- и с датой: "21 мая 1913. Коктебель".
Пробыв недолгое время в Москве (где 30 августа скончался отец, Иван Владимирович Цветаев), Марина с семьей снова едет в Крым, в Ялту. Оттуда она посылает 18 сентября фотографию своей дочери Али ее крестной Е. О. Волошиной (сохранилась в фотоархиве Дома-музея Волошина). 17 октября состоялся их переезд в Феодосию,20 и всю зиму 1913--1914 гг. не прекращается частое общение Волошина с Мариной и ее сестрой Анастасией (Асей) и с С. Эфроном. 10 ноября 1913 г. Волошин сообщал Ю. Оболенской: "В Феодосии поселились Марина и Сережа. Устроились они на горе, у дяди и тетки Рагозинского.21 Те их уплемянили <...> И об них там заботятся трогательно".22 15 декабря сестра С. Я. Эфрона, Е. Я. Эфрон, писала Волошину: "Сейчас получила письмо от Марины <...> в котором она очень живо описывает вечер, проведенный у П. Н. <Лампси>, и ваш спор, и твое бешенство". 17 декабря Волошин сообщал матери в Москву: "Я каждый вечер проводил с Мариной и Асей, -- говорили мы часов до 2-х, до 3-х ночи, очень дружно и хорошо".
В эту зиму сестры Цветаевы несколько раз выступали перед феодосийцами с чтением (дуэтом) стихов. Так, 24 ноября 1913 г. Цветаевы и С. Эфрон читали на вечере "Еврейского общества пособия бедным";23 15 декабря в "Вечере поэзии и музыки", устроенном феодосийским обществом приказчиков, участвовали и Цветаевы, и Волошин.24 Встреча Нового года в Коктебеле у Волошина, с едва не разразившимся пожаром, освещена в воспоминаниях "Живое о живом"25 и в письме Волошина к матери от 1 января 1914 г. 3 января все они выступали на "студенческом вечере" в феодосийской мужской гимназии.26
В Феодосии сестры Цветаевы и С. Эфрон прожили всю весну 1914 г. Феодосийский художник Н. И. Хрустачев писал А. А. Шемшурину (24 марта) о своем знакомстве "с олимпийцами: М. Волошиным, поэтессой Мариной Цветаевой и ее мужем".27 С. Эфрон готовился держать экзамен на аттестат зрелости, и это обстоятельство задерживало их переезд в Коктебель. В дневнике Цветаевой (по сообщению А. С. Цветаевой) ее приезд туда помечен 1 июня.
Позднее А. Н. Толстой так характеризовал последний перед первой мировой войной "дачный сезон" в Крыму: "<...> легкомыслие и шаткость среди приезжих превзошли всякие размеры, словно у этих сотен тысяч городских обывателей каким-то гигантским протуберанцем, вылетевшим в одно июньское утро из раскаленного солнца, отшибло память и благоразумие".28 Волошин же, вспоминая этот период в одной из своих автобиографий, определил его как "летний вихрь безумия". Этот "вихрь", по-видимому, как-то задел и сестер Цветаевых. Ю. Оболенская писала 9 июля своей подруге, художнице М. Нахман, что Марина с Асей "перессорились со всеми дачниками <...> и после грандиозного скандала на днях уехали совсем из Коктебеля".29
Волошин никогда не идеализировал своих друзей и отдавал себе полный отчет в слабостях и недостатках каждого из них. Так, 25 ноября 1911 г. он писал матери: "Я боюсь, что ты Марины не понимаешь: в ней есть действительно много к себе не подпускающего, замкнутого. Но я это объясняю большой полнотой ее натуры и инстинктивной самостоятельностью ума. Но эти качества еще не осознали себя в ней, и она еще слишком инстинктивно защищает свою самостоятельную жизнь, с эгоизмом молодого существа, жившего гораздо больше сердцем в мечте, чем сердцем в действительности". 11 марта 1914 г. Волошин писал ей же, что Цветаевы обе "очень по-детски страдают" самовозвеличиваньем, мыслью о своей единственности. 13 августа 1917 г., узнав о личном знакомстве Цветаевой с И. Эренбургом, Волошин написал Марине: "Что от Вашей первой встречи произошел скандал, это совершенно естественно, т<ак> к<ак> вы оба капризники и задиры". Однако, поняв человека до конца, Волошин принимал его целиком, и ни разочароваться в нем, ни "отречься" от него уже не мог. "Он меня любил и за мои недостатки",30 -- отмечала сама Марина.
Лето 1915 г. Цветаева снова проводила в Коктебеле, но уже без мужа, уехавшего на фронт братом милосердия. Приехала она туда, по-видимому, в конце мая с поэтессой С. Я. Парнок, с которой познакомилась и подружилась весной. Здесь произошло ее знакомство с О. Э. Мандельштамом, впервые упомянутом Е. О. Волошиной в письме к сыну от 14 июля 1915 г. (он был в Париже). 23 июля она сообщала ему же: "Марина с Парнок вчера уехали".
Весной 1916 г., возвращаясь из-за границы в Россию, Волошин на несколько дней (с 17 по 24 апреля) останавливался в Москве. Видимо, в этот короткий срок он все же нашел время повидаться с Цветаевой и был в курсе ее дел, личных и творческих. Узнав о намерении своего товарища, поэта и издателя М. О. Цетлина (псевдоним -- Амари) возобновить издательство "Зёрна" (в котором вышла вторая волошинская книга стихов -- "Anno mundi ardentus"), Волошин сообщил ему: "<...> сейчас же написал Марине Цветаевой в Москву, чтобы она выслала тебе рукописи своих обеих новых книг стихов и чтобы написала Есенину, т<ак> к<ак> я с ним не знаком и не знаю, где он, а она с ним хороша".31
Следующие встречи Волошина с Цветаевой произошли в 1917 г. В ту зиму, с 28 декабря 1916 г. по конец апреля 1917 г., он жил с матерью в Москве, активно общаясь с деятелями искусства и литературы. 15 марта 1917 г. он, по-видимому, присутствовал на каком-то выступлении Цветаевой. Сохранялась ее запись стихотворения "Чуть светает" с припиской: "15 марта 1917 г. Литерное кресло "9" Максимилиану Александровичу Волошину. Оставить в кассе".