4 июня 1917 г. в "Речи" (No 129) появилась волошинская статья "Голоса поэтов". Перечислив "глубоко индивидуальные голоса" старшего поколения современных поэтов, у которых "лирический голос оставался голосом декламирующим", критик отметил, что "у последних пришельцев стих подошел гораздо интимнее, теснее к разговорному голосу поэта". Слияние стиха и голоса, по его словам, "зазвучало непринужденно и свободно в поэзии Ахматовой, Марины Цветаевой, О. Мандельштама, Софии Парнок". Волошин писал: "У меня звучит в ушах последняя книга стихов Марины Цветаевой, так непохожая на ее первые полудетские книги, но я, к сожалению, не могу ссылаться на нее, так как она еще не вышла".32 В черновом наброске к этой статье сказано: "Марина Цветаева. То голос разумного дитя, то мальчишески ломающийся и дерзкий, то с глубоко национальными и длинными бабьими нотами".
Узнав о знакомстве Цветаевой с его бывшей женой М. В. Сабашниковой, Волошин писал последней 26 сентября 1917 г.: "Ты ничего не пишешь, какое впечатление на тебя произвела Марина <...> ее стихи последнего периода с русскими ритмами, я думаю, тебе будут очень близки. Мне они кажутся прекрасными".
Намерение Цветаевой (в письме от 24 августа 1917 г.) приехать в Феодосию "недели через две" все откладывалось. Этот приезд, по-видимому, состоялся только в начале октября: Цветаева (по сообщению ее сестры) еще успела застать в Феодосии О. Мандельштама, уехавшего в Петроград 11 октября.33 О пребывании Цветаевой в Крыму сам Волошин писал Ю. Оболенской (15 ноября): "Марина как раз в дни Московского боя34 была у нас и, ничего не подозревая, уехала в Москву. И, пробыв там день, немедленно вернулась с Сережей". Вторично в Коктебель Цветаева приехала 10 ноября, "с Сережей и массой рассказов об московских делах" (письмо Волошина к А. М. Петровой от 12 ноября). Поэт посвятил ей цикл из двух стихотворений "Две ступени".35 25 ноября Цветаева вновь уехала в Москву за детьми, с которыми должна была тотчас же вернуться в Коктебель. Осуществить это уже не удалось. Ноябрьское свидание оказалось последним.
В 1922 г. Цветаева уехала за границу -- к мужу в Прагу. Но дружба с Волошиным продолжалась. 15 сентября 1918 г. Волошин писал М. О. Цетлину: "Слышал, что ты издаешь книгу Марины Цветаевой, и очень этому порадовался". 25 ноября 1919 г. он советовал некоей Вере Георгиевне: "Просмотрите с точки зрения формы несколько последних поэтов: Софию Парнок, Мандельштама, Марину Цветаеву. В них есть новые завоевания, которые необходимо знать". Продолжалась, хотя и редкая, с оказиями, переписка Волошина с Цветаевой. Он продолжал следить за ее судьбой.
Письма Цветаевой к Волошину 1919--1922 гг. полностью не сохранились.
21 марта 1922 г. А. И. Цветаева сообщила Волошину об отправке ему с оказией книги сестры "Версты"; книга благополучно дошла, но не сохранилась ни в архиве, ни в музее поэта. "Какие великолепные стихи стала писать Марина, -- писал Волошин Ю. Оболенской 28 мая. -- У меня голова кружится от ее книжки "Версты"". Последняя весточка от Цветаевой пришла в Коктебель из Праги (письмо от 10 мая 1923 г.).
Отвечая на вопрос литературоведа Е. Я. Архиппова: "На кого из поэтов современности после 20--21 гг. <...> обращено Ваше внимание?", Волошин в письме от 30 июня 1932 г. назвал имена М. Цветаевой, Вс. Рождественского и С. Парнок. На вопрос же: "Кто вам ближе: Анна Ахматова или Марина?" -- он ответил: "Марина ближе как личность и как поэт".36
-----
Из 43 писем М. И. Цветаевой к М. А. Волошину, хранящихся в Рукописном отделе Пушкинского Дома, публикуется 21. Здесь же хранятся 2 письма Волошина к Цветаевой и 3 письма Цветаевой к Е. О. Волошиной. Все материалы, которые цитируются в данной публикации без указания источника, находятся в том же фонде Волошина (No 562).
Составитель выражает благодарность А. И. Цветаевой, А. А. Саакянц и Н. М. Иванниковой за помощь в работе. Отдельные сведения сообщены А. С. Эфрон.