— Куда ты, папа?
— Бороться за твоё будущее, за весь корейский народ!
Отец взял револьвер, надел баранью шубу и вышел из дому.
Ким Ен Гир замолчал. Бойцы сидели, затаив дыхание. Слышно было, как завывает на улице ветер, как шуршит и хлопает натянутая в окнах бумага.
— Отец ушёл с антияпонским отрядом, — тихо сказала Ким Ок Пун. — И больше мы его не видали.
— Осенью прошлого года, — продолжал Ким, — Советская Армия освободила Маньчжурию. Мы стали наводить справки об отце. Но нам так и не удалось ничего о нём узнать.
Прошёл год, и Чан Кай-ши, поддержанный Америкой, послал в северо-восточные провинции свои войска. Народ, узнавший, что такое счастье, снова был схвачен за горло; и чем труднее нам становилось, тем чаще вспоминали мы об отце…
Месяц назад до нас дошёл слух, что отца будто бы видели в горах Нюцигоу: он сидел у дороги — в соломенной шляпе, с пистолетом за поясом и биноклем на шее — и разговаривал с местными жителями.
Мать собрала нас с сестрой в дорогу.
— Увидите отца — не вздумайте звать его домой! — наказывала она нам. — Расскажите ему, как мы здесь живём… Если можно будет, мы всей семьёй переедем к нему. Здесь больше оставаться нельзя.