Он тоже не поверил и начал упрекать ее:
— Ах, старая женщина, нехорошая женщина! Не рассыпай передо мной зерна вранья, рассыпай их перед твоими курами. Пусть они нанесут яиц, и пусть их съест тот, кто голоден. Не нужно мне твоих россказней. Верни мне хлеб! Не знаю я твоего сына, твоей дочери. Ни на что не посмотрю, сокрушу, разбросаю все, схвачу и унесу твою шерсть и клубок.
Так он и сделал. Покружился вокруг камня, схватил шерсть, клубок и убежал. Пусть она так и сидит на своем месте и думает, что ей делать, а Кельоглан сел на камень и ударил по одной струне саза.
Поиграл он немного, покричал, побранился и пошел дальше. В одной руке держит шерсть, в другой — клубок. Мало ли шел, много ли шел, — горы, долины прошел. Спустился Кельоглан в долину. И что он там увидел? Ткач сидит на траве и ткет ковер. А на ковре — розы и соловьи.
«Вот какими должны быть ковровщики, — подумал Кельоглан. — В доме его всегда будет ковер, а в саду — соловьи. Он уж не станет, как та старая женщина, нанизывать вранье на вранье».
Подошел он к ковровщику и сказал:
— Дядюшка, добрый дядюшка ковровщик! Возьми меня к себе в ученики. А не возьмешь, так подержи пока у себя эту шерсть и клубок, не отдавай никому, не выпускай из рук. А я пойду и поищу топорище для своего топора. Если я найду себе дом, очаг, то пусть достанутся тебе эта шерсть и клубок. Сотки, что захочешь. Но если обломятся ветки, на которые я опираюсь, то вернусь и возьму обратно свои шерсть и клубок.
— О сын мой! Разве можно обманывать доверие? Что бы я ни ткал, а до твоего добра не дотронусь! Положи сюда на станок! — говорит ему ткач Кер-Хаджи.
Кельоглан пошел дальше. Но все двери оказались для него запертыми. Вернулся с вытянутым лицом, с раскрытым ртом и потребовал свои моток и клубок. И что вы думаете, ответил ему ковровщик?
— Вай, Кельоглан ! Всем я готов жертвовать для тебя! Боюсь сказать тебе! То, что выпало на долю твоих вещей, не испытала даже рябая курица. Шерсть твою сдул ветер и занес в Йемен, а клубок твой подхватил поток и унес в Сивас. Ни ковру, ни кошме они не достались.