жалобно-жалобно заплакала. Но вот чудо! Чем больше она плакала, тем красивее
становилась. Была красавицей, а стала будто пери.
И тут желтая корова заговорила:
– О жестокосердные мучители, как только может ваш язык порочить сироту! На восходящей луне, на заходящем солнце и то есть пятна, на ней же нет. Я свидетель тому, земля и небо свидетели тому!
Слова ее как гром в ясный день грянули.
Отец повернется, посмотрит корове в глаза, повернется, посмотрит дочери в лицо. Наконец говорит жене:
– А ведь корова не лжет: ум мы еще не потеряли, глаза тоже есть. Если бы на лице дочери были румяна, разве не смыли бы их ручьи слез?
Так первый раз сказал он правду, да разве поверит мачеха? Конечно, не поверит! Вылила девушке на голову сорок котлов воды – но из бровей той ни один волосок не выпал, а родинки побелели .
Тогда мачеха прикусила язык и подумала, хитрая:
“Может она джиннов встретила в горах или в ущелье; день ото дня ее красота расцветает! Как бы отнять у нее всю прелесть и отдать родной дочери?”