Кингстон обладала миллионами; с водворением в Poccию она внесет с собою великое богатство. Где, когда и кто богатому не рад? — Такого места на свете нет, человека от сотворения мира не рождалось.
Гарновский, как выше сказано, отправился в Лондон; кроме повелений государыни о Гарновском послу ея в Лондоне, графу Воронцову, императрица снабдила Гарновскаго собственноручным письмом к Фоксу. По прибытии в Лондон, Гарновский явился к герцогине, был у Фокса.
В короткое время Кингстон не могла быть без Гарновскаго, она страстно в него влюбилась. Гарновский сделался Фоксу более, нежели хороший приятель, и успел Фокса привлечь совершенно на сторону Российской державы.
Может быть Екатерина и Россия единственно обязаны дружеской связи Гарновскаго с Фоксом в том, что во время войны со Швециею, когда министерство английское готово было и предлагало объявить России войну, послать флот в Балтийское море и соединенно со шведским действовать противу России, Фокс один сему предложению противился и, наконец, в последнем заседании парламента, когда должно было решиться— воевать против России или нет. Фокс прочитал письмо Гарновскаго, в котором Гарновский писал ему, что государыня изволила приказать ему уведомить г-на Фокса о том, что если английское правительство объявит ей, — всегдашней союзнице Англии, войну, то и в таком случае ея величество, уважая взаимныя пользы обеих наций, уважая связи, между двух народов существующия и временем целаго столетия освященныя, повелит пропустить английские купеческие корабли с товарами безпрепятственно, среди двух сражающихся флотов, во все гавани ея империи.
Предложение объявить России войну в парламенте было отринуто.
Екатерина повелела бюст Фокса воздвигнуть в Эрмитаже.
С помощию Фокса, с содействием хитраго, пронырливаго священника при российском посольстве Самбургскаго, герцогиня Кингстон, в сопровождении Гарновскаго, бежала на корабле из Англии, и тем только могла спастись от смертной казни на эшафоте.
По прибытии Кингстон в Петербург, Екатерина приняла ее дружески; (дружба герцогини) с Гарновским была уже известна в Петербурге.
Гарновский употребил всю власть любовника на то, чтобы герцогиня осталась жить навсегда в России. Все шло — как нельзя лучше желать.
Кингстон час от часу влюблялась более в Гарновскаго; он заставлял ее упрочивать навсегда оседлость свою в России; герцогиня купила большое имение в Лифляндии, начала строить огромныя палаты в Петербурге ( Ныне казармы л.-г. Измайловскаго полка ), наделяла Гарновскаго сотнями тысяч талеров, бриллиантами, жемчугами и считала себя счастливейшею из смертных! Но счастие смертных на земле подобно облаку тонких утренних паров, которое от слабаго дуновения зефира раздробляется и исчезает.