Bcе близкие Екатерине знали, что искреннее признание в преступлении и пересказанное ей от слова до слова получало всегда всемилостивейшее прощение, с поучением, в котором Екатерина высчитывала все худыя последствия поступка и заключала словами:

—  Ну, Бог простит, да чтобы впередъ не случалось. Храповицкий, зная нрав государыни, начал пересказывать:

—   У Елагина, на острову,  всю ночь  пропили,   матушка государыня. Я и по утру был еще пьян, и чтобы отрезвиться, три чашки крови выпустил; доклад вашему величеству составил дорогою в коляске,  когда  везли меня с острова, и эти листы бумаги взял у камердинера вашего величества.

Государыня, прочитав ему наставление, изволила сказать:

—   Ну, Бог проститъ, да поди-же, вели написать доклад. Храповицкий: Государыня!  дозвольте написать мне его в присутствие вашего величества; в канцелярии, матушка государыня, догадаются, что я имел дерзновение вас обмануть, всемилостивейшая!

—  Спасибо, Храповицкий, сказала  государыня, я  вижу, ты предан мне, садись и пиши.

Видим глубокомысленнаго, дальновиднаго Безбородко. Он был сын или внук малороссийскаго казака, soit disant noble. Попал как-то в Киевопечерско-лаврскую академию, из которой поступил, но только не прямо, в канцелярию фельдмаршала графа П. А. Румянцева-Задунайскаго, командовавшаго армиею, находившеюся тогда в Молдавии противу турок. Граф Румянцев-Задунайский, мудрый и храбрый полководец, мудрый и проницательный начальник, скоро умел и узнать Безбородко и отличить его. По окончании войны и заключении знаменитаго мира при Кайнарджи, Задунайский по возвращении в Петербург, увенчанный лаврами, имел счастие представить императрице двух полковников, отлично во все время войны при нем служивших: Завадовскаго и Безбородко.

Завадовский   был мущина  большаго   роста,   прекрасный собой и крепкаго сложения. Екатерина дала ему место и высокое положение при дворе.

Безбородко был уродлив собою: толстое, глупое лицо, большия отвислыя губы, безобразное жирное туловище не обратили внимания ея величества.

Государыня, подумав несколько, изволила спросить Безбородко: