Четыре или пять трехлетий Петр Хрисанфиевич Обольянинов был избираем дворянским губернским предводителем. Московский военный генерал-губернатор князь Дмитрий Вл. Голицын, при открытии выборов дворянских, пред лицом всего знаменитаго дворянства московскаго, торжественно благодарил Хрисанфиевича за преподание ему мудрых советов, по управлению вверенной ему губернии! Что еще более—не удивительнее, в России ничему дивиться не должно, а—смешнее, что Обольянинов за мудрые советы, преподанные князю Голицыну в управлении столицею и губерниею, награжден (по его ходатайству) орденом св. Равноапостольнаго князя Владимира первой степени...
LXIV.
Эта глава представляет некоторыя новыя подробности к помещенному уже из списка записок А. М. Тургенева сокращенному автором разсказу о последних днях жизни Екатерины II. Настоящий разсказ, как и предъидущая глава взяты из подлинной рукописи автора. Сличи „Русскую Старину" изд. 1885 г., том XLVII, стр. 377—380. О подлинной рукописи Записок А. М. Тургенева см. в нашем обзоре „Русской Старины" 1886 г., т. LII, декабрь 1886 г., стр. 758.
Последний день жизни Екатерины Великой.—В карауле.—Апоплексия.— Зубовы.—Васильчиков.—Приезд в. к. Павла Петровича.—Аракчеев.
I.
Я начал службу мою на военном поприще весьма с молодых, можно сказать юношеских, лет, вахмистром лейб-гвардии в конном полку.
1796 года ноября четвертаго числа был я отряжен, под командою поручика Янкович-де Мирьево, в караул в Зимний дворец. В царствование Екатерины гвардия содержала двое суток караул во дворце, а армейские полки содержали недельные караулы в городе.
Пятаго числа ноября, утром в 9 часов, пошел я из конногвардейской кордегардии на главную гауптвахту, внутри двора Зимняго дворца находившуюся, рапортовать поручику: „караул исправен, команда провела ночь благополучно, происшествия никакого не случилось, винную порцию принял", и получить от его благородия начальническия приказания.
К большому для меня неудовольствию, поручика на гауптвахте я не застал, мне сказали—он пошел в верх, во дворец.
Ответ этот мне весьма не нравился потому, что я должен был взбираться на самый верх, в четвертый этаж, отыскивать моего поручика в коридоре фрейлин, куда часто гг. офицеры и не офицеры, даже нижние чины, наши братья вахмистры и сержанты, по знакомству хаживали к знакомым фрейлинам, камер-юнгферам завтракать, (пить) шоколад.