- И то, мало.
- Мы б ее не продали,- промолвила Раиса, помолчав немного,- да ведь на похороны нужно.
- И то, нужно. Только зря денег давать не следует. Попы эти - беда! Да вот, постой, я приду. Ты уходишь? Я скоро буду. Прощай, голубка!
- Прощай, братец, голубчик!
- Смотри же не плачь!
- Какое плакать? Либо обед варить, либо плакать. Одно из двух.
- Как! обед варить? - обратился я к Давыду, как только Раиса удалилась,- разве она сама кушанье готовит?
- Да ведь ты слышал: кухарка гроб пошла торговать. "Готовит обед,подумал я,- а руки у ней всегда такие чистые - и одежда опрятная... Я бы посмотрел, как она там, в кухне... Необыкновенная девушка!"
Помню я другой разговор "у забора". На этот раз Раиса привела с собою свою глухонемую сестричку. Это был хорошенький ребенок с огромными, удивленными глазами и целой громадой черных тусклых волос на маленькой головке (у Раисы волосы были тоже черные-и тоже без блеска). Латкин был уже поражен параличом.
- Уж я не знаю, как быть,- начала Раиса.- Доктор рецепт прописал, надо в аптеку сходить, а тут наш мужичок (у Латкина оставалась одна крепостная душа) дровец из деревни привез да гуся. А дворник отнимает: вы мне, говорит, задолжали.