Егор остался один. Ему просто необходимо было остаться одному, чтобы обдумать свое положение. Ехать на войну с Японией уже не имело смысла. Ездить по городам искать Максима Ивановича — это тоже не лучший способ. Может быть, написать запрос всем, всем, всем — и в Москву, и в часть, и капиталу Малову — и ждать ответа? А вдруг ответ придет раньше, чем он закончит опыт с ДР? Бросить опыт? Нельзя, это дело чести. Ускорить опыт? Было бы замечательно добиться быстрой победы, как с японцами. Егор посмотрел на ДР. Неужели он их не покорит?
Егор подошел к ДР и внимательно осмотрел это странное растение. Бугристые листья лежали распростертые перед ним, как крылья огромной птицы, собирающейся взлететь. Все было необычным в этом растении, созданном человеком. Егор долго стоял, рассматривая его огромные листья. Он вспомнил разговор с Искандером и охотником-киргизом. Егор должен доказать, что он не боится труда и выполняет взятые на себя обязательства. На войне, на фронте он привык чувствовать себя нужным человеком. Он был там всегда на своем месте. Как же так случилось, что вернувшись домой, на родину, он не сумел найти здесь своего места? Он во что бы то ни стало должен доказать, на что способны фронтовики первой линии. Ему хотелось бы сейчас, сию же минуту совершить что-нибудь очень полезное, героическое. Он и взялся за ДР потому, что знал, что это будет трудная работа. Значит, тем приятнее будет одержать победу. Работа с ДР — это как боевое задание, которое он должен выполнить на «отлично». Егор вздохнул. Он много времени потерял после войны, ничего не совершив. Ну что ж, начинать так начинать.
Юный фронтовик прошел в лабораторию и стал читать научную записку Василия Александровича о ДР. Она была написана не для мальчика, попадались незнакомые слова, но Егор решил разобраться сам и так увлекся, что забыл про обед, который ему принесла Люда. Он даже не стал с ней говорить, и девочка ушла обиженная.
Егор еще раз внимательно перечитал инструкцию, приложенную к записке.
— «Смело экспериментировать! Сопоставлять факты!» — повторял, даже напевал Егор, поглядывая на часы. Егор начал «сопоставлять факты».
По инструкции, для полива растений в этот час нужно было открыть кран сроком на пятнадцать минут. Это ясно даже маленькому. Но ДР не доятся, значит где-то что-то в инструкции неправильно. А почему поливать пятнадцать минут, а не двадцать? Ведь «взрыв жизни» получился именно оттого, что микробы получили сверхпитание, тепло и свет. Не в этом ли секрет? А что, если увеличить «влияние на ДР внешних факторов»? Видимо, он, Егор, уже разбирается в этом, раз может «сопоставлять факты». «Взрыв жизни» прошел без участия Василия Александровича. В чем заключается смелый эксперимент? Надо пробовать. Конечно, он, Егор, своим экспериментированием может нарушить инструкцию, а это значит — нарушить приказ. Но ведь и на фронте инициатива поощряется. Дан приказ овладеть дзотом, и это надо выполнить, но если овладеют всей деревней, в порядке инициативы, за это хвалят. Вот и он, Егор, проявит инициативу и «смелое экспериментирование», а разница не так уж велика. Конечно, лучше было бы согласовать с Василием Александровичем, но «если командир выбыл, другой обязан вести войска к победе». Так рассуждая, Егор поливал растения двадцать минут вместо положенных пятнадцати. Он точно проследил, когда вода, побежав по арыку, достигла корней ДР, и все это записал в дневник. Газовой подкормки Егор дал тоже больше.
Он посмотрел на измерительный прибор давления в растении: стрелка манометра даже перевалила за красную черту. Егор включил вакуумы. Растения доились лучше обычного.
ДР № 1 дало триста граммов; ДР № 2 — триста двадцать граммов; ДР № 3 — двести; ДР № 4 дало больше всех — девятьсот граммов.
Егор вышел во двор к ДР № 4 и погладил его лист. Он чувствовал нежность к этому растению, которое послушалось его, Егора.
Вечером пришли Василий Александрович, Искандер и с ними все ребята. Егор рассказал о своей работе: он дал полторы нормы питания воды и две нормы газовой подкормки. Все видели результат и были довольны. Друзья хотели помочь Егору и остаться ночевать в Зеленой лаборатории, но Егор воспротивился и снова остался один с доящимися. Он запустил мотор и динамку. Еле заметно отсвечивали красноватые листья. Где-то на горе кричал филин.