Джим положил монету под шар и опять стал прислушиваться.
— Теперь всё в порядке! — сказал он. — Шар скажет теперь всю правду.
— Валяй! — отвечал я.
И шар стал говорить Джиму, а Джим мне. И сказали они мне следующее:
— Твой старый отец ещё сам не знает, что он хочет делать. То он хочет уйти, то хочет остаться. Но ты будь спокоен, Гек, предоставь старику делать, что хочет. Вокруг него летают два ангела, один белый, другой чёрный. Белый тащит его вправо, чёрный влево. Бедный Джим не может сказать, кто пересилит: чёрный или белый. В будущем тебя ожидает хорошее, но будет и плохое, только хорошего больше. Сперва придут болезни и несчастья, но потом здоровье и счастье. Около тебя будут две девушки, — одна белокурая, другая чёрная. Одна богатая, другая бедная. Ты женишься сперва на бедной, потом на богатой. Ты не должен подходить к воде, но вода для тебя не страшна, потому что тебе на роду написано быть повешенным.
Когда я вечером того же дня вошёл с зажжённой свечой в комнату, я увидел моего отца.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Отец Гека. — Любящий родитель. — Перемена к лучшему.
Я всегда боялся его, очень уж он меня больно колотил, но тут я сейчас же понял, что бояться мне нечего. Сперва, впрочем, у меня даже дух захватило, но потом я овладел собой и смело выступил вперёд.
Отцу моему было лет пятьдесят, но он казался уже стариком. Его длинные спутанные, засаленные волосы падали ему на лицо, так что глаза его сверкали сквозь них, как сквозь густую заросль, и его лицо было какого-то мертвенного, зелёного цвета, даже смотреть страшно — точно рыбье брюхо. Вместо костюма на нём висели какие-то лохмотья. Левую ногу он заложил на правое колено, а из широко открывшегося сапога торчали два пальца. На полу валялась его старая, измятая шляпа с продырявленным верхом.