— Объявление о награде в двести долларов я сам видел, — прибавил мальчишка. — Оно было напечатано во-о какими буквами! — И он показал на своей руке величину букв.
Тут я сообразил, в чём дело: вероятно, в то время когда король был один в городе, он продал несчастного Джима, закабалил человека на всю жизнь за какие-нибудь сорок подлых долларов! Во мне всё закипело, сердце усиленно билось, и я готов был вернуться к королю, чтобы сказать ему, что он действительно король всех мерзавцев, какие только жили на земле. Но я этого не сделал. Всё равно не помогу Джиму! Бедный старый Джим, как он тяжело страдал! О, эти мошенники будут наказаны, рано или поздно им не избегнуть возмездия!
И действительно, дня через два люди, прибывшие из одного дальнего города, привезли известие, что там схватили каких-то двух негодяев, вымазали дёгтем, облепили перьями и пронесли по всему городу верхом на шесте, всячески издеваясь над ними. Все описания как раз подходили к наружности моих высокопоставленных особ. Вероятно, их «Королевский камелеопард» уж очень понравился тамошней публике. Так им и надо! Они вполне заслужили такую расправу. А бедный Джим! Ведь он не сделал им ничего дурного. Зачем они погубили его?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Бедный Джим. — Лесопильный завод С. Фелпса. — В глубь страны.
Джим, мой старый добрый Джим! Значит, ты действительно погиб! Тебя продали, словно какую-то вещь!
Мальчик, от которого я узнал эту невесёлую историю, был уже далеко от меня, а я всё ещё стоял на прежнем месте. Я был раздавлен, я не мог шевельнуться. В изнеможении упал я под деревом и начал думать. Я думал, думал и всё-таки ничего не придумал, кроме того, что Джим исчез, а я остался на белом свете один.
Мальчик сказал, что до мельницы час ходьбы. Я бросился туда.
Сначала я шёл по густому лесу, а потом по свежей зелёной долине. Ещё издали я заметил вывеску: «Лесопильный завод С. Фелпса». Наконец я у цели! Кругом ни души, точно всё вымерло. Вероятно, все люди на работе в полях.
Широкий двор был окружён высоким забором. Среди двора стоял бревенчатый дом. Очевидно, там жили хозяева. От дома длинный навес вёл на кухню, за кухней амбар, за амбаром три хижины для негров, а немного поодаль прачечная — вот и всё. Возле прачечной я заметил котёл для кипячения белья. Возле кухни — табуретка, ведро воды и ковшик, а немного подальше собака, дремавшая на самом солнцепёке. Впрочем, собак было несколько в разных углах, и все спали. В одном углу двора два развесистых дерева, немного дальше кусты смородины и крыжовника. По ту сторону забора сад и арбузные грядки, а дальше хлопковые плантации, за плантациями лес.