Пробегая мимо верёвки, на которой сушилось бельё, я схватил простыню и белую рубашку и спрятал их в мешок, который тоже подцепил по дороге. Я называл это «взять взаймы». Том сказал, что это просто-напросто воровство. Но так как теперь мы воруем для узника, то в этом воровстве нет греха, и пока мы трудимся для узника, мы имеем право красть всё, что понадобится, чтобы освободить его из тюрьмы. Так объяснил мне Том.
Он решил брать положительно всё, что мы найдём необходимым для нас. Мне это было наруку, и своим правом я не замедлил воспользоваться. Но каково же было моё удивление, когда Том начал страшно бранить меня за то, что я украл у негра арбуз и съел его! Представьте себе, он заставил меня пойти к негру и заплатить за арбуз, потому что это просто воровство, а мы имеем право брать только то, что нам действительно нужно. Напрасно я старался убедить его, что арбуз мне действительно был нужен, так как я его съел с удовольствием.
— Нет, — говорил он, — ты, очевидно, не понимаешь разницы. Ведь для освобождения Джима арбуз не нужен?
— Не нужен.
— В том-то и дело. Конечно, если бы, например, понадобилось спрятать в арбуз нож, для того чтобы зарезать тюремщика, тогда другое дело, тогда можно.
Я был недоволен таким оборотом дела и перестал понимать, что можно и чего нельзя.
На другое утро, как я уже говорил, мы должны были дождаться, пока все уйдут на работу и двор опустеет. Затем Том стащил мешок с гнилушками в пристройку возле сарайчика, а я покуда караулил дверь. Когда он вернулся, мы уселись на дрова поболтать.
— Ну, теперь всё налажено, — сказал он. — Только ещё нужны орудия, но это нетрудно достать.
— Какие орудия? — удивился я.
— Как какие? А как ты будешь делать подкопы? Голыми руками? Нет, спасибо!