Но он посмотрел на меня с такой тоской, что у меня пропала охота продолжать.
— Нет, — сказал он, — тебя никогда ничему не выучишь! Нечего и стараться. Ты человек отпетый. Поди и позаботься о ножах. Не забудь только — три.
— Не забуду.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Путешествие по громоотводу. — Кража ложек. — Собаки.
Все отправились спать очень рано. Мы спустились по громоотводу, вытащили осторожно из пристройки охапку гнилушек, которые должны были нам светить, и принялись за работу. Том полагал, что теперь мы находимся как раз против кровати Джима. Так как одеяло спадает до самой земли, дыры никто не заметит. Рыли мы, рыли, ковыряли, ковыряли нашими кухонными ножами, устали как собаки, натёрли себе волдыри на всех пальцах, а к полуночи только и сделали, что еле заметную ямку.
— Ну, Том, — сказал я, — мы и за тридцать семь лет не справимся с этой работой. Тут работы на все тридцать восемь.
Он ничего не ответил, глубоко вздохнул и перестал ковырять. Я знал, что он размышляет.
Потом он сказал:
— Верно, Гек, этак мы ничего не сделаем. Вот если бы мы были настоящие узники, если бы у нас было много лет впереди, мы ежедневно рыли бы по нескольку минут; так бы проходили незаметно недели и месяцы, и волдырей у нас не было бы на руках, и всё шло бы по правилам, как полагается. Но теперь мы не можем мешкать, мы должны торопиться. Если мы ещё одну ночь поработаем тут, нам придётся отдыхать две недели, чтобы волдыри зажили у нас на руках.