— Скорей, скорей! — шептал я. — Где Джим?
— Тут, рядом, тебе стоит только протянуть руку. Он уже переодет, всё готово. Теперь вон отсюда и подадим сигнал!
В эту минуту мы услыхали топот людей, приближавшихся к двери, услыхали, как они возятся с висячим замком. Один из них сказал:
— Вот видите, говорил я вам, что мы поторопились: они ещё не приходили, дверь заперта. Постойте, я спрячу несколько человек в сарае, вы подкараулите разбойников в темноте и перестреляете их, когда они явятся. А остальные пусть засядут поблизости и стерегут.
Фермеры вошли, но не могли нас видеть в потёмках, и нам удалось проползти в лазейку быстро и бесшумно — сперва Джим, потом я и наконец Том, согласно его собственным распоряжениям. Теперь мы очутились в пристройке и слышали топот ног близёхонько во дворе. Подползли к двери. Том велел нам остановиться и приложил глаза к щели, но ничего не мог разобрать, так было темно; он шепнул нам, что будет прислушиваться и подождёт, пока шаги удалятся немного, и когда он толкнёт нас, то Джим должен выйти вперёд, а уж он самым последним. Действительно, он приложил ухо к щели и долго прислушивался. А шаги всё время были слышны во дворе. Наконец он толкнул нас, мы выскочили вон, затаив дыхание, и тихо, беззвучно прокрались к забору гуськом. Джим и я перелезли благополучно, но Том зацепился штанами за обломок верхней перекладины забора; слыша за собой шаги, он рванулся, отломил щепку, которая затрещала и наделала шуму. В то время как он уже нагонял нас, раздался крик:
— Кто там? Отвечай, или буду стрелять!
Разумеется, мы не отвечали, а пустились бежать во все лопатки. За нами кинулась целая толпа. Паф! паф! паф! — вокруг нас засвистели пули. Фермеры кричали:
— Вот они! Бегут к реке! Лови! Спускай собак!
И они всей гурьбой пустились за нами вдогонку. Мы могли их слышать, потому что на них были сапоги и они орали во всё горло, а мы были босиком и удирали втихомолку. Мы бежали по тропинке к мельнице. Когда они почти настигли нас, мы спрятались в кусты, пропустили их вперёд, а сами остались позади.
Все собаки у них были заперты, чтобы они не спугнули разбойников. Но тем временем кто-то успел спустить их, и они тоже помчались за толпой, подымая такой лай и гам, как будто их был целый миллион. Собаки были свои, знакомые; вот мы и остановились, покуда они не нагнали нас; но когда они увидали, что это только мы и злиться нечего, они прелюбезно поздоровались с нами и помчались обратно, туда, где слышался шум и галдёж.