— Да-а… Недолго весны ждать!.. — крякнул Аким и заскрипел по тропинке на огород. На огороде снова остановился и снял шапку.
…Эх ты, тишь деревенская, предвесенняя!.. Ночь-то, ночь!.. Раскуделилась по всей земле, обмотала теплым одеялом поле и деревню, дышит отдыхом и еще неслышной жаворонковой песнью дразнит уши… Так бы вот и распластался Аким в этой ночи, слился бы с нею, ушел бы весь в отдых…
Только что за шорох в "гараже"? Неужто собака соседская в стружки спать забралась?
Вот я тебе задам!.. — нахмурился Аким и осторожно пошел к сараю.
У сарая остановился и прислушался. Шум оттуда. Но это не собака возится. Похоже, будто человек пилкой орудует. Что ж такое?..
Аким на цыпочках ближе, подошел к самому сараю, приложил ухо к стене… Вправду, пила слышна… Неужто какой злоумышленник?.. Да ведь он, окаянный, самое дорогое для Акима погубит!..
Забыл Аким про самого себя, про то, что он один, а в сарае может несколько человек быть. Кинулся к воротам, распахнул их и заорал:
— Сволочь! Сволочь! Мою машину!?. Дьявол!..
Шум замолк. Чиркнул Аким спичку, осветил сарай и увидел Пантелея Кишкодера с ножевкой в руках, а за ним Петруху Дубина и Миколу Пупа. Увидел, что все трое перепугались и не знают, что им делать. Схватил в руки полено да в темноте как тарарахнет по Пантелеевым рукам! Взвыл тот от боли. А в это время опамятовались Петруха и Микола, засопели и, не подавая голоса, двинулись на Акима огромными тушами. Аким от них, выскочил из сарая и захлопнул ворота. Подпер снаружи колом и захохотал. А из сарая забарабанили и подали голос:
— Отвори, адово отродье!