Генерал был в восторге.
Он подбежал к Грибоедову и чмокнул его в лоб.
Потом убежал и вернулся в сюртуке.
Он взял под руку Грибоедова, бережно, как драгоценность, вынул его из кресла, свел вниз и сам распахнул двери.
Карета… карета… Тифлис просыпался. Небо слишком синее, а улицы – жаркие.
Он опять стоял посредине комнаты и ежился. Сесть он боялся.
Сашка вошел и объявил:
– Господин губернатор. Завилейский весело протянул обе руки.
– Зачем вы это сделали, – спросил Грибоедов Завилейского, не замечая открытых объятий, покачиваясь и морща лицо от боли, – это гадко.
Он был похож на пьяного. Завилейский внимательно на него смотрел.