Для нас это была также живая память о первооткрывателях Земли, свидетельство славы русских моряков, ознаменовавших начало двадцатого столетия крупнейшим географическим открытием. Воображение рисовало стоящие вблизи берега корабли и толпу людей в черных бушлатах, устанавливающих эти знаки. Хотелось даже уловить их голоса.
Но кругом стояла мертвая тишина. Даже наш возбужденный разговор, казалось, заглушался, точно ковром, мягким пушистым снегом. Море Лаптевых, насколько охватывал взгляд, было сковано льдом.
Первый замеченный нами столбик оказался обломком бамбуковой мачты, на которой когда-то реял русский флаг. Конечно, мачта была поставлена целой, но теперь она едва достигала высоты человеческого роста. Это — работа бурь. Им, безусловно, помогали медведи. Глубокие следы зубов и когтей покрывали оставшееся основание мачты, а верх его был буквально изгрызен. Второй столбик — знак на астрономическом пункте. И над этой отметкой медведи потрудились не меньше. На столбике вырезана надпись «1913 г. 29 августа …СЛО». Последнее надлежало читать: ГЭСЛО (Гидрографическая экспедиция Северного Ледовитого океана). Две первые буквы исчезли. Их содрали медведи.
Интересна эта привычка белых медведей. Ни один из них не может равнодушно пройти мимо вертикально стоящего предмета. Каждый считает долгом попробовать на нем прочность своих когтей и клыков. Если не может повалить, то начинает грызть и драть когтями. Мои спутники на острове Врангеля, эскимосы, зная эту повадку полярных бродяг, например, оставляя байдарку, никогда не ставили вертикально весел, а борта перевернутой лодки всегда засыпали галькой или песком, чтобы она в таком виде походила на обычный бугор. Не приняв мер предосторожности, охотник всегда рисковал остаться без весел или байдарки. Летом на острове мы собирали плавник и, чтобы его не заносило снегом, ставили бревна в так называемый «костер». Приехав зимой, всегда находили «костры» разваленными. Надо думать, что медведей привлекает любопытство к незнакомым возвышающимся предметам.
Рядом со столбиками мы поставили палатку, водрузили наш советский флаг. Он зардел, как пламя, как символ вековой русской настойчивости, воли и любознательности. Мы, большевики, люди нового поколения, пришедшие сюда через 18 лет после первооткрывателей, закрепляли за собой их наследство, чтобы приумножить его во славу великой родины.
* * *
Так была достигнута наша очередная цель.
Привезенное продовольствие сложили около астрономического пункта. Все оно было в цинковых запаянных ящиках и банках, чтобы не учуяли и не растащили медведи. Запах издавал только керосин, но он вряд ли мог привлечь бродяг. Предстоящие полевые маршрутные работы в центральной части Земли в продовольственном отношении теперь были обеспечены.
Новое продовольственное депо лежало в 200 километрах от нашей основной базы.
Теперь предстояло эти 200 километров покрыть в обратном направлении. Дорога была знакомая, сани легки, и, казалось бы, наш обратный путь должен быть веселой прогулкой. Действительность оказалась несколько иной. Во-первых, начало сказываться утомление собак. Метели, тяжелая работа и особенно беспрерывный мороз сильно их вымотали. У многих были поранены и разбиты лапы. Раны на морозе заживают медленно. Сами мы тоже чувствовали сильную усталость. Сказывался тот же мороз. По нескольку раз каждую ночь он будил нас в спальных мешках, заставлял постукивать замерзающими ногами и поплотнее кутаться в меха — мешал сну и отдыху. А отдых был так необходим нам после тяжелой работы днем. Метели бушевали одна за другой. Они свистели над нами, точно кнут, и преследовали с настойчивостью хищника. И конца им не было видно.