VI
Со дня свадьбы Верэ Герберт прошел целый год, за его время она побывала с мужем в России, блистала в Петербурге, а теперь жила в прелестной вилле близ Виллафранкской бухты, все еще известной под именем Villa Nelaguine, хотя Зуров купил ее у сестры.
Княгиня Вера прогуливалась под тенью пальм, а невестка ее, следя за ней глазами, думала: «Надеюсь, что он по крайней мере не жесток; может быть, она опечалена смертью ребенка».
Верэ точно будто угадала ее мысль.
— Я рада, что ребенок умер, — просто проговорила она, глядя ей прямо в глаза.
Княгиня Нелагина слегка вздрогнула.
— Душа моя, — проговорила она, — этого быть не может; не говори этого; женщины, даже самые несчастные, находят утешение в детях. У тебя нежное любящее сердце, ты наверное…
— Мне кажется, что сердце мое превратилось в камень, — тихим голосом проговорила молодая женщина; потом прибавила: — В одной поэме женщина любит ребенка, рожденного от ее позора, я не такая. Может быть, это и очень дурно, не знаю, понимаете ли вы меня.
— Понимаю, понимаю, — быстро проговорила княгиня Нелагина, и крепко, с искренним чувством, сжала руки Верэ.
Много лет тому назад сама Nadine Зурова была выдана за нелюбимого человека, тогда как ей казалось, что ее собственная жизнь зарыта в безымянной могиле молодого офицера, погибшего в горах Кавказа.