Коррез наслаждался утром, стоя у себя на балконе; кто-то закричал ему снизу:
— Доброе утро, Коррез. Вчера вечером вы задали нам божественную серенаду. Приходите к нам завтракать в десять часов; здесь мы встаем с петухами.
То был голос Жанны де-Сонназ.
Герцогиня смотрела на него и смеялась, на ней быль белый пенюар, весь покрытый волнами кружев, одна живая роза красовалась в волосах ее, другая на груди.
— Приходите, — продолжала она, — вы встретите Верэ Зурову. Вы ее знаете. Доктора уверяют, будто она больна, я этого не вижу. А хорошенькое место Ишль, бывали вы здесь прежде? Правда, немножко напоминает декорацию, только скука страшная, надеюсь — вы нас развеселите.
Коррез отвечал на ее речи несколькими любезными фразами, а сам думал: «Как смеет это животное доверять жену Жанне де-Сонназ?»
Княгиня Верэ возвратилась из ванны, с слегка заалевшими щеками; за ней было белое шерстяное платье, с серебряным поясом, к которому был привешен молитвенник.
— Вы похожи на Нильсон в роли Маргариты, — с улыбкой заметила Жанна де-Сонназ. — Ах да, кстати, Фауста я пригласила завтракать.
— Зачем, зачем было это делать! — воскликнула Верэ, вся побледнев.
— Вот прекрасно? да у меня сотня причин на то была; не пугайтесь, дорогая, — Коррез везде принят, он джентльмен, даром что немец.