По-видимому, главными противниками проекта выступали экономисты и бундовцы. Пытался ли В.И. Ленин на съездовской комиссии бороться за свою формулу – нам неизвестно, ибо подробных записей о деятельности этой комиссии не имеется. О работах в этой комиссии, председателем коей был Г.В. Плеханов, Л.Д. Троцкий рассказывает следующее:
«Представители группы „Рабочего Дела“ Мартынов и Акимов, представители „Бунда“, Либер и др. кое-кто из провинциальных делегатов пытались внести поправки, в большинстве неправильные теоретически и мало продуманные, к проекту программы партии, выработанному, главным образом, Плехановым. В комиссионных прениях Плеханов был неподражаем и… беспощаден. По каждому поднимавшемуся вопросу и даже вопросику он без всякого усилия мобилизовал свою выдающуюся эрудицию и заставлял слушателей и самих оппонентов убеждаться в том, что вопрос только начинается там, где авторы поправки думали закончить его. С ясной, научно отшлифованной концепцией программы в голове, уверенный в себе, в своих знаниях, в своей силе, с веселым ироническим огоньком в глазах, с колючими и тоже веселыми усами, с чуть-чуть театральными, но живыми и выразительными жестами, Плеханов, сидевший председателем, освещал собою всю многочисленную секцию, как живой фейерверк учености и остроумия. Отблеск его вспыхивал обожанием на всех лицах и даже на лицах оппонентов, где восторг боролся со смущением» [ПЗМ 1922, № 5 – 6, 8 – 9].
Съезд кончился по вопросу о программе победой ортодоксии, и в частности в части, касающейся конечных целей, программа осталась неизмененной.
Наша программа вызвала бешеные нападки не только социалистов-революционеров, которые критиковали больше всего с точки зрения эклектиков, которым ортодоксальный характер нашей программы должен был показаться крайним доктринерством; с критикой проекта выступил Бернштейн, который пытался доказывать, что наш проект много уступает ревизионизму; особенно много он останавливался на тех пунктах, где Плеханов старался путем смягчения и уточнением некоторых формул вырвать у ревизионистов возможность ссылаться на «прогресс жизни и науки». Однако Бернштейн хорошо знал, что наша программа была победой ортодоксии и параграфы о конечных целях, вероятно, ему не доставили много удовольствия.
ж.
Судьбы демократии в переходную эпоху
На первый взгляд частный небольшой вопрос о судьбах демократии – в решении Плеханова превращается в поучительный пример диалектического и революционного подхода к решению проблем, связанных с конечной целью.
Вопрос неизбежно сам собой должен был выдвинуться в связи с борьбой пролетариата за демократию. Что такое политическая свобода и нужна ли она пролетариату? Этот вопрос был решен марксизмом в безусловно положительном смысле. Для дальнейших завоеваний пролетариата политические свободы – демократия – должна была играть роль наиблагоприятствующей среды.
Таким образом демократия не только не является самодовлеющей целью борьбы пролетариата, она является одной из лучших, но все-таки средств для завоевания социализма. Подобное решение должно было жестоко оскорбить чувство не только автономистов-анархистов, но и тех, кто в длительной борьбе за демократию стал ее обоготворять, тех «чистых политиков», для которых демократия превращалась в какую-то обетованную землю.
Самые лучшие из таких «чистых политиков» походили на рыцарей печального образа. «Самый благородный из всех их» – Степняк-Кравчинский – писал в начале 90-х годов: