3.
В 1903 году революционная волна поднялась так высоко, волнения, стачки, демонстрации так участились, что вопрос о революции становился вопросом дня.
Со своей стороны правительство в ответ на развитие и рост революционного движения усилило репрессии, доведя их до размеров совершенно исключительных. Белый террор в стране свирепствовал с исключительной беспощадностью.
Такое жестокое давление правительства должно было и вызвало взрыв негодования и гнева у сознательной интеллигентской молодежи и среди передовых рабочих. Создалась атмосфера, очень благоприятствующая быстрому росту террористического настроения.
Страстно обсуждался вопрос о том, каков должен быть ответ на белый террор. Ответ эсэров был ясен и, казалось бы, прост:
«на белый террор правительства нужно ответить красным террором»,
– но этот ответ лишь на первый взгляд казался ясным, на самом деле был очень сложен. Впрочем, сложным он казался лишь передовым рабочим, ибо социалисты-революционеры решали его очень просто.
Каков же был ответ социал-демократов?
« Если белый террор является естественным ответом царского правительства на возрастание массового движения рабочих , то новый и усиленный рост массового движения рабочих является необходимым ответом революционной социал-демократии на белый террор царского правительства . Употребляя слова в их истинном значении, мы прибавим к этому, что теперь настоящий – красный – террорист не тот, кто, вступив в ту или другую „боевую организацию“, совершает покушение на жизнь того или другого помпадура, а тот, кто содействует единственному истинному революционному движению наших дней – массовому движению пролетариата. В самом деле, что такое террор? Это – система действий, имеющих целью устрашить политического врага, распространить ужас в его рядах. Но изо всех неприятных царскому правительству явлений современной русской общественной жизни ни одно не имеет такого опасного значения для него, и ни одно не внушает ему такого ужаса, как именно рост революционного сознания в народной массе. Ведь это правительство потому и старается испугать нас высшей мерой наказания , что наша агитационная деятельность доводит его до высшей степени страха . Ведь оно поэтому и грозит нам, что боится грозной силы массового революционного движения. Вследствие этого революционная агитация в массе и должна быть признана теперь самой страшной для правительства и единственной в самом деле опасной для него разновидностью терроризма» [П: XII, 448].
И опять-таки Плеханов не может и тут не противопоставлять индивидуальный террор социалистов-революционеров массовому террору Французской революции, который и нужно подготовлять широкой агитацией и организацией масс: