Я не могу не привести еще одну речь Плеханова, так блестяще защищавшую точку зрения тов. Ленина. Он говорит:
«Во внутренних делах мы автономны, это так. А во внешних? Кто определяет пределы, рамки автономности каждой организации? („ Съезд ! § 13!“) § 13 надо истолковывать. Дать право интерпретировать закон – значит дать право отменять его. Кто будет интерпретировать этот закон? Относительно определения своих внешних отношений мы не можем не быть автономными. Это – точка зрения „Бунда“, которая с треском провалилась, а вы становитесь на нее. Вот почему резолюция тов. Конягина должна быть принята» [П: XIII, 369].
Но резолюция Конягина вместе со всеми поправками, в том числе и Плеханова, была отвергнута. Меньшинство перешло на обсуждение вопроса о приеме новых членов Лиги (§ 1 устава Лиги). Немедленно встал вопрос: имеет ли право ЦК вводить новых кандидатов? Меньшевики жестоко возражали против поправки Конягина по этому вопросу.
Выступая в защиту поправки, Плеханов мотивировал следующими словами необходимость предоставления ЦК этих прав:
«§ 6 партийного устава ясно говорит: „ЦК организует комитеты… распределяет силы…“. Если ЦК организует комитеты, то он их и реорганизует, а как он может их реорганизовать, если он не может вводить новых членов? То же самое относится и к распределению новых сил. Далее § 9 говорит: „Все постановления ЦК обязательны для всех партийных организаций“. И так как все постановления… („ Все постановления ? И незаконные также ?“) обязательны для всех партийных организаций, то я нисколько не сомневаюсь, что если ЦК постановит ввести в нашу организацию новых членов, то мы и обязаны их принять» [П: XIII, 370].
Но съезд отклонил и эту поправку. Тогда член ЦК, присутствовавший на съезде, – т. Ленгник, – признал съезд незаконным и ушел, вместе с ним ушли и все «твердые» с Лениным и Плехановым во главе. Представитель ЦК, Ленгник переносит вопрос о Лиге в Совет партии, который выносит постановление, признающее действия Ленгника правильными. Оно же предлагает члену ЦК реорганизовать Лигу путем введения туда новых членов.
Такое постановление не могло не вызвать жесточайшего обострения отношений. Угроза раскола стала вновь с совершенной реальностью.
3.
Приблизительно к этому времени относится разговор Плеханова с Даном, который бежал из ссылки и приехал в Женеву как раз в дни начала раскола. О своем разговоре с Даном Плеханов рассказывает, что он происходил в его квартире, в присутствии Ленина[44].
«Вы тогда только что бежали из ссылки и, приехав в Женеву, застали здесь начало раскола между большевиками и меньшевиками, так много навредившего с тех пор нашей партии. Я был тогда не на стороне меньшевиков, потому что считал их поведение на II съезде, – на котором раскол и получил свое начало, – ошибочным. Но я считал разногласие незначительным и употреблял все усилия для восстановления мира в среде еще так недавно единодушных сторонников „Искры“. Когда Вы пришли ко мне по приезде в Женеву, я сейчас же дал Вам понять, что готов очень многое сделать в интересах мира. Вы согласились взять на себя роль посредника и, в качестве такового, явились ко мне на квартиру для переговоров со мной и с Лениным. Во время нашей беседы я, обсуждая требования, предъявленные меньшевиками, выразил ту мысль, что они противоречат духу некоторых постановлений съезда. В ответ на это Вы спросили меня, неужели я могу говорить об этих постановлениях без улыбки авгура ? Вопрос этот так неприятно поразил меня, что я прекратил переговоры с Вами и даже оставил без ответа ваше письмо, посвященное тому же вопросу о мире. Повторяю, при нашем разговоре присутствовал т. Ленин» [П: XIX, 368 – 369 (курсив мой. – В . В .); статья написана в виде письма к Ф. Дану].