Через два дня (4 апреля) Плеханов принес заявление о выходе из редакции, не дожидаясь того, как решат его незаконные «соредакторы». Мартов взывает к помощи Аксельрода:
«Необходим немедленный ваш приезд. Быть может, беседа ваша с Плехановым обеспечит нам наиболее удобную обстановку его выхода» [Письма, 105].
От геройства до трусости несколько минут, достаточных для смены масок. Мартов по существу жестоко трусил ухода Плеханова, ибо он прекрасно сознавал – не так, как Плеханов, – как ничтожны их силы в России, в живой партии, знал, что во всех центральных органах они укрепились только благодаря плехановскому повороту, не имея реальных сил и прав удержаться на этих позициях. Он знал кроме того, какое важное средство вербовать себе сторонников – центральные учреждения.
Аксельрод приехал в Женеву, Троцкого временно устранили из «Искры», и Плеханов взял свой ультиматум обратно.
Первое столкновение было временно изжито, чтобы потом возобновиться с еще большей силой.
9.
Как раз в эту пору упорство Ленина особенно разъярило Плеханова. Оно и понятно. Он почувствовал ясно, что все его попытки «примирения» по существу сводились к пустым словесам, прикрывающим фракционные дела и деяния одной и отнюдь не лучшей части партии.
Мартов в выше цитированном письме говорит о том, что им приходится удерживать Плеханова от очень резких выступлений против Ленина. Это, по-видимому, верно. Весь расчет Плеханова был построен на том, что, изолируя самого непримиримого из всех твердых – Ленина, ему удастся довести дело объединения до конца. С этой целью он пишет вторую свою большую статью против Ленина: «Централизм или бонапартизм», подзаголовок которой еще более обострял статью в направлении твердокаменных. Однако, как ни был остр язык Плеханова, как ни были страстны его речи, статьи его не становились убедительными.
Возвращаясь все к тому же, не дающему покоя, вопросу о том, не прикрывает ли он ревизионистов, Плеханов рассуждает: мы против ревизионистов, ибо они против революционного социализма, но те, кого защищает Плеханов, они не из этого порядка люди.
«Интересы нашего дела, – т . е . того же ортодоксального марксизма , – требуют, чтобы мы не отталкивали от себя ни бывших экономистов, ни нынешнее наше „меньшинство“» [П: XIII, 84].