Несколько времени спустя в Киев прибыл Р.М. Попов, который выехал тогда по совету Стефановича, уверившего его, что можно продолжать работу среди чигиринских крестьян, не прибегая к помощи подложных манифестов.
От него Плеханов узнал, что в Петербург приехали из-за границы В. Засулич, Л. Дейч и Л. Стефанович, которых дезорганизаторы считали своими, и что они,
«напротив, отстаивают старый агитационный способ действий» [П: XIII, 24].
Плеханов тут же выехал в Петербург, где действительно застал приехавших из-за границы товарищей, у которых настроение было целиком за «деревенщиков». Это сильно подбодрило Плеханова, который, выйдя из организации «Земля и Воля», находился в крайне угнетенном состоянии. В Петербурге же он увидел, что хотя общество из съезда вышло формально единым, но фактически продолжает жить в постоянных разногласиях; теперь уже бывшие деревенщики, которые на Воронежском съезде еще думали резолюциями ограничить террористов, убедились на практике, что внутренняя логика терроризма такова, что вся организация не может не быть поглощенной одними заботами о терроре; народники убедились что при интенсивной деятельности террористов никакой иной работы вести будет невозможно – отсюда и та быстрота, с которой за осень 1879 года накопилось значительное число недовольных. Как только Плеханов приехал в Петербург, все «деревенщики», недовольные новой тактикой, примкнули к нему.
Тем временем у террористов происходила работа, которая все более отдаляла их от «деревенщиков», они стали относиться к последним очень сдержанно, а к их социалистической пропаганде «не сочувственно», ибо считали, что всякий разговор о социализме отпугнет либералов, ослабит приток новых молодых сил в ряды революционеров. Такое положение долго не могло длиться: фракции заседали отдельно друг от друга за городом, происходили частые столкновения, постоянные дискуссии, жестокие пререкания, – естественно было стремление обеих сторон разделиться. В конце осени (Морозов указывает точно – в октябре, но это мало вероятно: № 1 «Народной Воли» вышел 4 октября) «Земля и Воля» разбилась на две части – на партию «Народная Воля» и группу «Черный Передел».
Плеханов взял на себя редактирование журнала группы, восстановил связи с рабочими, пытался связаться с Северно-русским рабочим союзом и, к своему удивлению, нашел в Халтурине решительный поворот к террору, – что его сильно встревожило. К тому же скоро выяснилось, что «Народная Воля» среди рабочих пользуется большой симпатией, и наиболее сознательные из них идут в террор. Среди учащейся молодежи «Черный Передел» не встретил той поддержки, на которую рассчитывал; никто не увлекался идеей «хождения в народ», да и с самим народом-крестьянством связи не было.
«Это трагическое положение нашей организации выяснилось уже в ноябре – декабре, т.е. после пары месяцев, прошедших со времени ее возникновения» [Дейч, 54].
К тому же жестокие преследования правительства, почти повальные обыски, массовые аресты, которые были ответом на систематический террор народовольцев, – все это делало лишним и небезопасным их пребывание в Петербурге. По требованию друзей «легальных» и нелегальных в начале 1880 г. Плеханов, Засулич и Дейч уехали за границу.
Прежде чем перейти к литературному отражению этих теоретических споров и к тем научным приобретениям, которые сделал Плеханов в этой борьбе, я только два слова скажу о причинах, которые привели к неудаче «Черный Передел», а до того выдвинули самую идею необходимости политической борьбы. Были в мемуарной литературе и у историков попытки объяснить дело так, будто неудача проистекала из сурового преследования революционеров полицией.
«Революционное народничество погибало, но погибало не под ударами полиции, будто бы загородившей революционной интеллигенции все пути к народу, а в силу неблагоприятного для него настроения тогдашних революционеров» [П: XXIV, 99 – 100],