Еще до своего отъезда за границу, в конце осени, вероятно после того, как раскол освободил обе группы от внутренней фракционной, в значительной мере бесплодной, дискуссии, Плеханов попытался вплотную подойти к тому вопросу, который более всего для него, как для народника, должен был казаться кардинальным, и решить его в соответствии с данными современной науки.
Вопрос об общине для него, как мы увидели выше, стоял очень остро. Его народничество действительно висело на волоске после того, как он согласился с Марксом в том, что общество не может перескочить через естественные фазы «своего развития, когда оно напало на след естественного закона своего развития». Приняв это положение, он мог оставаться народником, верить в русский социализм, если бы оказалось, что община не есть форма, подчиненная этому закону развития, и что нет таких противоречий в общине, которые при развитии привели бы к отрицанию самой общинной формы землевладения.
Так именно он и ставит вопрос в статье «Поземельная община и ее вероятное будущее», первоначально помещенной в «Русском Богатстве» за январь – февраль 1880 года. Он считает, что
«практически важно решить: составляет ли поземельная община такую форму отношения людей к земле, которая самою историей осуждена на вымирание, или, напротив, повсеместное почти исчезновение земельного коллективизма обусловливается причинами, лежащими вне общины, а потому, несмотря на их несомненное участие во всех известных доселе случаях разрушения общины, могущими нейтрализоваться счастливою для общины комбинацией исторических влияний. Какова, в самом деле, должна быть эта комбинация?» [П: I, 76].
Так он ставит вопрос, который имел для него огромное значение. В качестве русского общественного деятеля его интересовал, разумеется, вопрос о судьбе русской общины; не исказили ли эти внешние влияния самую русскую общину до такой степени, что ее разрушение неизбежно.
«Тогда русскому общественному деятелю остается, конечно, предоставить мертвым хоронить своих мертвецов…» [П: I, 76]
А тогда было бы схоронено и все народничество с его русским социализмом. Так ставил себе вопрос Плеханов, его статья по существу преследует цель спасти для него самого народничество, которое он считал за «единственно возможный в России социализм».
С этой целью он подвергает разбору новую книгу М. Ковалевского «Общинное землевладение в колониях и влияние поземельной политики на его разложение» и «Сборник статистических сведений по Московской губернии», составленный Орловым, в котором заключалось обстоятельное описание существующих в губернии «форм крестьянского землевладения». Как известно, М. Ковалевский в этой своей работе пришел к выводам, совсем не приятным народникам; разбирая судьбу поземельной общины в британской Индии, в Америке – Мексике и Перу, в Африке – Алжире и других странах, о которых имеются исторические данные, Ковалевский приходит к выводу, что поземельная община разлагается по причинам внутренним, «самопроизвольным», среди которых не последнее место надлежит отвести «борьбе интересов»; он не отрицал значение внешних принудительных влияний, но отводил им достаточно подчиненное место.
Критикуя и по-своему толкуя факты, приводимые М. Ковалевским, Плеханов одновременно приводил свои соображения об общине, на которых мы и остановимся несколько.
Аграрная история данной страны начинается с момента установления в ней оседлой жизни.