Такая натянутость в отношениях и разногласия в понимании задач объединения социал-демократических сил обнаружились перед Всероссийской Конференцией в Праге. Еще в мае месяце ЦК приступил к реальному осуществлению постановления Пленума ЦК о созыве конференции. Но совещание, созванное при заграничном Бюро ЦК, оказалось в большинстве примиренческим и захотело созвать конференцию из всех групп на основе «соглашения на равных правах». Это было явно ликвидаторское или в лучшем случае прикрывающее ликвидаторство совещание. Поэтому представитель большевиков ушел из этого совещания и ЦК назначил новую Организационную Комиссию для созыва Всероссийской Конференции. В июле Организационная Комиссия обратилась к Плеханову, группе «Вперед» и группе «Правда» (Троцкого) с предложением участвовать на предстоящей конференции. Плеханов отказался участвовать.
Мотивы отказа – ярко фракционный состав предстоящей конференции, созываемой ОК.
Были еще несколько попыток привлечь его к делу созыва конференции. Но Плеханов отвечал неизменно отказом. Наконец перед самой конференцией (16 января 1912 г.) на обращение уже самих конферентов он вновь ответил отказом участвовать на «фракционной» конференции.
Такое нерешительное и двусмысленное положение, занятое Плехановым, давало много надежды ликвидаторам. Когда они узнали, что Плеханов отказался участвовать в Пражской Всероссийской Конференции, они попытались заполучить его на свою сторону. Всю полемику по этому поводу он вел на страницах «Дневника». Большевики, по мнению Плеханова, представляли небольшую часть партии, в то время как «другая» сторона, представлявшая «гораздо более значительную часть партии», была теоретически неопределенна, неустойчива, или даже прямо с ликвидаторскими тенденциями, как говорил он в своих письмах. Отсюда и необходимость политики «всем сестрам по серьгам». Политики, которая заранее была обречена на неудачу.
Я отметил это незначительное замечание о «значительно большей части партии», которую представляла якобы «другая сторона», ибо в этом корень слабости позиции Плеханова. Критерием для него все-таки была «за-граница», эмигрантские кружки, среди которых действительно огромная часть была антиленинской. Он не мог перенести центр тяжести суждения в Россию, в то самое подполье, которое быстро росло и которое почти безраздельно находилось под влиянием большевиков.
Последовавшая затем полемика между Плехановым и обеими организациями крайне поучительна. «Листок ЗБ ЦК» открыл полемику критикой письма Плеханова и указанием на все преимущества Совещания перед ОК, созданного путем «внутрипартийного переворота». Плеханову напоминает подобный ответ «зазывание в свою лавочку». Если организация, созданная путем «переворота», неспособна охранять интересы партии, то как же другая организация будет бороться за эти интересы, ежели в ее составе имеются люди, отрицающие партию? Ежели люди, составляющие это Совещание, ни разу не выступали с разоблачением ликвидаторов, если они прямо и открыто не говорят, будут ли они звать на свою конференцию ликвидаторов или считают для себя обязательным, единственно правильное положение: кто объявляет партию несуществующей – сам не существует для партии?
Первая часть основной статьи «Дневника» № 15 эти вопросы как раз и обсуждает. Характеристика «Совещания» получается в результате убийственная.
«Совещание состоит при Заграничном Бюро ЦК, а в этом Бюро принимает деятельное участие тот самый тов. И[горь], который приобрел себе печальную известность тем, что, по свидетельству товарища Алексея Московского, явившись в первопрестольную по партийному делу, советовал „распустить все“, т.е. разрушить всю партийную организацию» [П: XIX, 333].
Разве не в праве партиец относиться с недоверием к способности такого Бюро защищать интересы партии? Более того.
«„Совещание“ создано „ при “ деятельном участии того течения в российской социал-демократии , которое считало себя вправе печатно сомневаться в существовании Российской Социал-Демократической Рабочей Партии , а иногда ( напомню для примера г . Потресова ) и прямо отрицать его » [П: XIX, 333].