– мы с этим не согласны. Объявление составлено чрезвычайно сдержанно, с большим дипломатическим беспристрастием, обходятся наиболее острые углы и одиозные имена и издания («Листок З. и В.») и при всем этом точно устанавливаются границы расхождения, – это ли не обнаруживает в нем незаурядного дипломата? Одно несомненно, и с этой точки зрения О.В. Аптекман совершенно прав, фракционная дипломатия, которая многим отличается от обыкновенной дипломатии, и которою так богато были наделены его тогдашние противники (Морозов и Тихомиров в особенности), была ему чужда.
№ 1 «Черного Передела» вышел в январе за границей. Попытки издать его в России окончились неудачей, вследствие провала типографии. Как уже мы выше отметили, было совершенно естественно, что, отделавшись от фракции террористов, народники должны были с особенной щепетильностью восстановить старую землевольческую идеологию со всем ее бакунизмом, анархистским отрицанием политики, верою в российский социализм и т.д., и т.д. И несомненно, если бы безотносительно сравнивать передовые статьи первых двух номеров «Черного Передела» с передовыми статьями «Земли и Воли», то первые представляют собою огромный шаг назад в смысле теоретическом по отношению ко вторым.
На самом деле, перед нами статья «Черный Передел» и две передовицы из №№ 1 и 2 «Черного Передела» [П: I, 109 – 131]. О чем они говорят? Все о тех же самобытных задачах русского социализма, о работе в народе, о бунтах Разина, Пугачева и т.д.
«Разрушение государственной организации должно составлять нашу первую задачу» [П: I, 116]. «Свободное общинное самоустройство и самоуправление; предоставление всем членам общины сначала права свободного занятия земли „куда топор, коса и соха ходит“, потом с увеличением народонаселения, равных земельных участков с единственной обязанностью участвовать в „общественных разметах и разрубах“; труд, как единственный источник права собственности на движимость; равное для всех право на участие в обсуждении общественных вопросов и свободное, реальными потребностями народа определяемое, соединение общин в более крупные единицы – „земли“: вот те начала, те принципы общежития, которые так ревниво оберегал народ» [П: I, 111 – 112] и т.д. в том же духе.
И когда среди этих дифирамбов народным идеалам исследователь встречает чрезвычайно трезвые формулировки в материалистическом духе или термины и выражения, которые приближают Плеханова к марксизму, он должен быть очень осторожен с выводами, ибо каждое такое положение вслед за тем «обезвреживается» бакунистским толкованием его.
«Так как экономические отношения в обществе признаются нами основанием всех остальных, коренной причиной не только всех явлений политической жизни, но и умственного и нравственного склада его членов» [П: I, 114],
– это совершенно правильно формулированный материализм сделан большой посылкой для того, чтобы вывести вслед за тем чисто бакунистскую мысль –
«то радикализм прежде всего должен стать, по нашему мнению, радикализмом экономическим» [П: I, 114];
отсюда следует то положение Бакунина, что политическая борьба – наивреднейшее для радикализма занятие, особенно в России; те положения, которые на Западе создают радикализм, т.е. анархизм, в России, логикой вещей, обращают передовых людей в « революционеров-народников » [П: I, 115].
После всего сказанного было бы смешно видеть марксизм в передовых статьях «Черного Передела», и в нашу задачу отнюдь не входит преувеличивать то наследство, которое русский марксизм получил от российского народничества.