Как общее правило, следует считать такой метод покорения масс самым опасным и неплодотворным.
Жоресисты были значительно сильнее гедистов. Партийная интеллигенция, литераторы, ораторы, парламентские деятели в громадном числе были за ними. Разве не естественно было ожидать общего правения гедистов?
Разумеется, и для жоресистов объединение не прошло даром, однако в результате все-таки французская партия оказалась из крайне левой – центристской. И Гед, и Лафарг значительно были обезврежены таким образом в Интернационале.
Объединению французских социалистических партий можно было бы радоваться, если бы оно действительно привело к новому расколу или, вернее, к исключению из партии ее оппортунистически-интеллигентского крыла.
Но это могло случиться лишь при условии последовательно левой тактики вождей гедистов. А они-то, как раз после Амстердама делали много шагов навстречу центру, становясь временами значительно правее центра, прямо в ряды оппортунистов.
В этом, повторяю, значительную роль сыграла русская революция, по отношению к которой Плеханов и Гед заняли позицию значительно правее Каутского.
Таким образом вместо завоевания масс получилось как раз обратное: пленение вождей оппортунистическими мелкобуржуазными «пришельцами».
Плеханов жестоко ошибся в своих ожиданиях, как ошиблись и Гед, и Лафарг. Объединение революционного и оппортунистического крыла никакой пользы не дало и является самой плохой системой борьбы за массы.
Источником ошибки Плеханова, я полагаю, является следующее обстоятельство. В западноевропейском интернациональном масштабе его значительно сбивало с правильной тактики то полу-фаталистическое воззрение, которое он стал проповедывать непосредственно накануне и после Амстердамского конгресса.
По-видимому, – полагал он, – оппортунизм не изжить пролетариату до момента социалистической революции и Интернационалу не освободиться от этой язвы.