Это был последний номер «Черного Передела», который редактировал Плеханов. В дальнейшем, как было сказано выше, пути их расходятся. Издание «Черного Передела» переносится в Россию, где чернопередельцы значительно сближаются с «Народной Волей».
Еще весной Плеханов, по делу о намерении французской полиции выдать царскому правительству Л. Гартмана, поехал делегатом от женевской колонии (вместе с Н. Жуковским) протестовать против этого неслыханно позорного намерения республиканской полиции. Тут в Париже он познакомился с П.Л. Лавровым, наблюдал демонстрацию рабочих, присутствовал на грандиозных митингах, устроенных в честь прибывших по амнистии эмигрантов-коммунаров; – все это произвело на него чрезвычайно сильное впечатление. Осенью он с семьей переселился в Париж, где провел весь следующий год. Он занимался там в Национальной библиотеке, посещал регулярно собрания парижских социалистов, а зимой к тому же познакомился с молодым еще марксистом, но уже испытанным и темпераментным революционером – Ж. Гедом, а затем и с П. Лафаргом. Их помощь и влияние в его критической работе были исключительны.
Справедливо было бы считать именно эту зиму решающей для его мировоззрения: в Париже, зимой 1880 – 1881 годов, Плеханов окончательно преодолел в себе бакунизм, хотя понадобилось еще целых два года с лишним, чтобы он мог овладеть в совершенстве новым методом и применить этот новый метод к решению тех грандиозных, еще не разрешенных вопросов, которые были выдвинуты жизнью перед русской революционной мыслью.
Насколько успешно шла эта работа по пересмотру старых народнических взглядов по преодолению бакунизма в течение этой зимы, показывает его письмо в редакцию «Черного Передела», написанное еще в январе и помещенное в № 3 журнала, и его переписка с Лавровым.
По вопросу о политической борьбе и отношении к ней чернопередельцев от бывших издателей Плеханов предупреждает своих товарищей, работающих в России:
«Предостерегая партию от излишнего увлечения вопросами чисто политического свойства, „Черный Передел“, думаем мы, лишился бы значительной доли практического значения, оставаясь вполне безучастным к политическому вопросу, столь жгучему теперь в России» [П: I, 133 – 134] [7].
Плеханов приехал за границу с одним вопросом в голове: а что же такое социализм?
В своем письме в редакцию «Черного Передела» он дает ответ на этот вопрос, который показывает, что он вполне удачно разрешил этот «проклятый вопрос»:
«Социализм есть теоретическое выражение, с точки зрения интересов трудящихся масс, антагонизма и борьбы классов в существующем обществе» [П: I, 134],
– формулировка, мало уступающая обычной, тогда несколько расплывчатой формуле, точно так же, как практические задачи революционной деятельности, которые, по его мнению,