«заключаются в организации рабочего сословия и указании ему путей и способов его освобождения» [П: I, 134].

Тов. Рязанов совершенно прав, когда утверждает:

«Это уже социально-демократическая программа, по своей определенности почти ничем не уступающая тогдашней немецкой программе» [П: I, 14 (Предисловие к тому)].

Конечно, из этого можно сделать вывод, что тогдашняя немецкая программа была очень несовершенна, для этого не требуется особого остроумия и проницательности, но, ведь, вопрос не в этом, а в том, что Плеханов приближался к марксизму, к социал-демократии неустанно: статья во втором номере «Черного Передела» была написана в августе, а письмо в редакцию – в начале января, а какая огромная разница!

«Вне организации сил, вне возбуждения сознания и самодеятельности народа, самая геройская революционная борьба принесет пользу только высшим классам, т.е. именно тому слою современного общества, против которого мы должны вооружать трудящиеся и обездоленные массы. Освобождение народа должно быть делом самого народа» [П: I, 134].

Эта убийственная критика идеологии народовольцев, заметьте, была написана, когда «Народная Воля» была в полном цвете, вела подготовительную работу к убийству Александра II и пользовалась безраздельным господством над умами.

Конечно, первый параграф устава Интернационала тут затуманен, затушеван: совершенно определенное конкретное действующее лицо – рабочий класс заменен мало говорящим народом, неопределенным, бесформенным, однако совершенно неоспоримая заслуга всей группы «Черного Передела» перед революцией заключается в том, что он унаследовал от «Земли и Воли» уверенность в силу масс, могучую веру в неизбежность революционной вспышки народных низов, непоколебимое убеждение, что только сам народ в состоянии освободить себя; это-то и облегчило Плеханову понимание основного положения социал-демократического пролетарского движения[8].

«Поэтому задача „Черного Передела“ может считаться оконченной лишь тогда, когда вся русская социалистическая партия признает главной целью своих усилий создание социально-революционной организации в народной среде, причем требование политической свободы войдет, как составная часть, в общую сумму ближайших требований, предъявляемых этой организацией правительству и высшим классам. Другую часть этих требований составляет насущные экономические реформы, вроде изменения податной системы, введения правительственной инспекции на фабриках, сокращения рабочего дня, ограничение женского и детского труда и т.д., и т.д.» [П: I, 135 – 136],

– это ли не настоящая социал-демократическая программа? В сущности, первой программой социал-демократии в России надлежит считать именно это письмо Плеханова, где основные принципы намечены совершенно правильно, где впервые выставляется определенный минимум-программа европейского типа и где впервые Плеханов выступает как подлинный «социал-демократ».

Выше мы уже говорили, что российские чернопередельцы скоро начали сближаться с народовольцами и тем самым, следовательно, развивались в противоположном направлении. Достаточно будет привести один пример, чтобы убедиться в этом. Как известно, народовольцы считали еврейские погромы, разразившиеся в 1881 г. весной, за прелюдию широкой революционной вспышки и поэтому относились к ним с некоторыми даже ожиданиями.